Мины начали рваться метрах в шестидесяти.
Пламя охватило один из транспортеров. В багровых отсветах огня Кристиан видел, как люди разбегаются в стороны. Гарденбург вывел мотоцикл на обочину, потом подъехал к самому борту санитарной машины. Всмотрелся в пустыню. Треугольный кончик платка болтался у его подбородка, напоминая неудачно приклеенную накладную бороду.
Англичане стреляли трассирующими пулями. Они также ввели в бой легкую артиллерию. Светящиеся полоски, складывающиеся в дуги, с приближением к колонне словно набирали скорость. Кристиан никак не мог понять, откуда ведется огонь. Никакого порядка, решил он и покачал головой. Разве можно воевать в таких условиях? Кристиан уже начал слезать с седла, решив, что лучший для него вариант – отойти в сторонку, лечь и ждать, положившись на волю судьбы.
– Оставайся здесь! – крикнул Гарденбург, хотя их разделяло каких-нибудь тридцать сантиметров.
Опять непорядок, подумал Кристиан, с неохотой снова усаживаясь на мотоцикл. Он попытался нащупать автомат, но никак не мог вспомнить, куда его подевал. От санитарной машины воняло хлоркой и трупами. Кристиан закашлялся. Просвистел и взорвался снаряд. Согнувшись, Кристиан привалился к металлическому борту санитарной машины. Мгновением позже что-то упало ему на спину. Он поднял руку и сбросил с лопатки горячий осколок шрапнельного снаряда. По пути рука задела автомат, заброшенный за плечо. Кристиан как раз пытался снять его, когда Гарденбург рванул мотоцикл с места. Кристиан едва не вывалился из седла. Ствол автомата ударил его в подбородок, он прикусил язык, рот наполнился соленой, горячей кровью. Кристиан прижался к Гарденбургу. Мотоцикл лавировал среди согнутых в три погибели фигур, шума, разрывов. Издалека по ним выпустили очередь трассирующих пуль. Гарденбургу удалось проскочить под светящейся дугой. И они помчались вперед, подальше от объятых пламенем грузовиков.
– Полный беспорядок, – пробормотал Кристиан, внезапно разозлившись на Гарденбурга. «Если лейтенанту так хочется въехать на позиции английской армии – попутного ветра. Но кто дал ему право тащить с собой меня?» Кристиан тут же придумал ловкий ход – свалиться с мотоцикла. Он попытался поднять ногу, но штанина зацепилась за какую-то железяку и нога никак не поднималась. Впереди и чуть сбоку он разглядел силуэты танков, разворачивающих свои орудия. Но стрелять начал лишь один пулемет. Пули засвистели над самой головой Кристиана.
Он наклонился, прижавшись щекой к плечу лейтенанта. Поверх кителя лейтенант носил кожаную портупею, и пряжка больно оцарапала лицо Кристиана. Пулеметчик изменил прицел, теперь пули взбивали песок перед передним колесом.
А потом Кристиан заплакал, еще крепче прижавшись к лейтенанту. Ему было очень страшно. Он знал, что ничего не может сделать для спасения своей жизни, сейчас в них попадут, и он, лейтенант и мотоцикл превратятся в дымящийся ком, источающий запахи горящей плоти и бензина. Но тут же рядом возник какой-то человек, который, размахивая руками, стал кричать по-английски. Гарденбург что-то пробурчал и еще ниже склонился над рулем. Вновь засвистели пули, теперь уже сзади, и внезапно перед ними открылась пустая дорога, а грохот боя стал стихать с каждой секундой.
Наконец Кристиан перестал плакать.
Когда Гарденбург выпрямился, он тоже разогнул спину и даже стал с интересом посматривать на дорогу, расстилающуюся перед подпрыгивающим на каждом ухабе мотоциклом. Во рту по-прежнему стоял привкус блевотины и крови, щеки щипало, когда попадавшие под платок песчинки царапали раздраженную кожу.
Но Кристиан уже мог дышать полной грудью, и настроение его заметно улучшилось. Он даже не чувствовал усталости.
За его спиной медленно умирал грохот боя, все реже полыхали вспышки. Еще пять минут – и в пустыне они остались одни. Огромная территория от Судана до Эль-Аламейна и Триполи принадлежала только им.
Кристиан нежно обнимал лейтенанта за талию. В голове бродили смутные мысли. Вроде бы он что-то хотел рассказать Гарденбургу именно перед тем, как началась заварушка, но что это было, Кристиан не мог вспомнить. Он сдернул платок с лица, огляделся и почувствовал, как ветер сшибает с уголков рта капельки слюны. Ощущение безмерного счастья охватило его, будущее, которое совсем недавно виделось только в черном цвете, засверкало яркими красками. Гарденбург, конечно, человек странный, но Кристиан знал, что может полностью положиться на него, лейтенант обязательно вывезет его в безопасное место. О том, где оно находится и когда они туда доберутся, Кристиан не имел ни малейшего понятия, но его это совершенно не волновало. «Как мне повезло, – думал он, – что капитан Мюллер, командир нашей роты, был убит в том затяжном десятисуточном бою». Будь он жив, на мотоцикле сейчас ехали бы Мюллер и Гарденбург, а Кристиан остался бы на склоне холма в компании трех дюжин мертвецов…