– Да, господин лейтенант! – крикнул Кристиан навстречу ветру.
Лейтенант повернулся. Лицо его перекосилось, глаза сверкали из-под покрытых коркой пыли век. Почерневшие губы разошлись, обнажив в зверином оскале ослепительно белые зубы.
– Я приказал тебе заткнуться! – бешено заорал Гарденбург, словно он муштровал на продуваемом ветром плацу роту новобранцев. – Не смей раскрывать пасть, а не то…
В это мгновение руль резко рвануло в сторону, переднее колесо пошло юзом, пальцы лейтенанта не смогли удержать рукоятки. Кристиана оторвало от сиденья и бросило вперед, на лейтенанта. От удара лейтенант перелетел через переднее колесо. Ревущий мотором мотоцикл понесло в сторону от дороги. Кристиан почувствовал, что поднимается в воздух и летит, крича во все горло, а где-то внутри спокойный такой голос вещал: «Это уж чересчур, это уж чересчур». Полет длился недолго и закончился жесткой посадкой. Плечо онемело, но Кристиан все же смог приподняться на одно колено.
Лейтенант лежал под мотоциклом, переднее колесо которого продолжало вращаться, а заднее превратилось в груду искореженного железа. Лейтенант не шевелился, из рваной раны на лбу текла кровь, ноги, неестественно согнутые, едва виднелись из-под мотоцикла. Кристиан медленно подошел к лейтенанту, попытался оттащить его в сторону. Не получилось. Тогда он, напрягая последние силы, приподнял мотоцикл и перевалил его с ног лейтенанта на песок. Передохнув минуту-другую, Кристиан достал индивидуальный пакет и неумело перебинтовал голову Гарденбурга. В первое мгновение повязка выглядела очень аккуратной, словно была наложена опытной рукой, но вскоре на ней проступила кровь и она уже ничем не отличалась от других повязок, которые доводилось видеть Кристиану.
Внезапно лейтенант сел и бросил короткий взгляд на мотоцикл.
– Дальше пойдем пешком. – Он попытался встать, но не смог и задумчиво посмотрел на свои ноги. – Ничего серьезного. – Он, похоже, убеждал в этом прежде всего себя. – Уверен, что ничего серьезного. Ты в порядке?
– Да, господин лейтенант, – ответил Кристиан.
– Думаю, мне надо отдохнуть минут десять, – продолжал Гарденбург, – а там мы посмотрим. – И он лег на спину, схватившись руками за окровавленную повязку на голове.
Кристиан сел рядом. Переднее колесо мотоцикла перестало вращаться. При вращении оно поскрипывало, но звук этот затихал с каждым оборотом, пока не сошел на нет. Затих мотоцикл, затихли армии, схлестнувшиеся в каком-то другом месте.
В лучах утреннего солнца пустыня дышала свежестью и покоем. Даже обломки мотоцикла выглядели довольно безобидно. Кристиан медленно свинтил крышку с фляги. Отхлебнув воды, он прополоскал рот и только потом проглотил воду. Глоток этот прогремел, как выстрел. Гарденбург приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть, что делает его подчиненный.
– Береги воду, – машинально скомандовал он.
– Слушаюсь, господин лейтенант, – ответил Кристиан, с восхищением подумав, что этот человек способен отдать приказ самому дьяволу, который в аду поднимет его на вилы, чтобы бросить в кипящий котел. Гарденбург, решил Кристиан, – величайшее достижение немецкой военной школы. Приказы брызжут из него, как кровь из артерии. На смертном ложе он станет излагать свои планы на три ближайших сражения.
Тут Гарденбург вздохнул и сел.
– Твоя работа? – спросил он, потрогав влажную повязку на голове.
– Так точно, господин лейтенант, – ответил Кристиан.
– Она же свалится при первом движении… – Злости в голосе Гарденбурга не было, только справедливая критика. – Где тебя учили накладывать повязки?
– Извините, господин лейтенант. Должно быть, у меня сильно дрожали руки.
– На то была причина, – кивнул Гарденбург. – И все-таки не стоило понапрасну изводить столько бинта. – Он расстегнул китель, достал клеенчатый планшет, извлек из него аккуратно сложенную карту и разложил ее на песке. – Давай поглядим, где мы.
Чудеса, да и только, подумал Кристиан, лейтенант готов к любым неожиданностям.
Изучая карту, Гарденбург время от времени закрывал глаза, а поправляя повязку, кривился от боли. Но соображал он, похоже, быстро, что-то бормоча себе под нос. Сложенную карту лейтенант убрал в планшет, сунув его под китель.
– Все ясно. Эта дорога вливается в другую, идущую на запад, километрах в восьми отсюда. Как ты думаешь, сможешь дойти?
– Да, господин лейтенант, – ответил Кристиан. – А вы?
Гарденбург бросил на него пренебрежительный взгляд.
– Обо мне не беспокойся. Встать! – рявкнул он, словно командовал все той же воображаемой ротой.