И тут Ной резко обернулся. Райкер и Донелли, усмехаясь, наблюдали за ним. Заметив его взгляд, они тут же начали сдувать пылинки с начищенных ботинок. «Вот оно что, – с горечью подумал Ной, – значит, это их работа. Наверное, и остальные в курсе. Вся казарма знает, как поступил бы Колклу, если бы нашел мой китель незастегнутым. Небось прибежали сразу после завтрака и расстегнули пуговицы».
Ной успел проверить все обмундирование и вернулся к изножью койки как раз в тот момент, когда у двери раздался сержантский крик: «Смир-на!»
Внимательный, холодный взгляд Колклу надолго задержался на Ное. Тщательному осмотру подверглась и тумбочка, в которой царил идеальный порядок. Не поленился капитан подойти к развешанному на плечиках обмундированию. Ной слышал, как за его спиной шуршала одежда под руками капитана. Потом Колклу вернулся в центральный проход, и Ной понял, что на этот раз все обойдется.
Пять минут спустя субботний осмотр завершился. Солдаты по одному и группами покидали казарму, торопясь к автобусной остановке. Ной снял с крючка вещмешок, полез за клеенчатым конвертом, в котором хранились деньги. Открыв конверт, Ной увидел, что десятка исчезла. Ее заменил клочок бумаги с двумя словами, написанными печатными буквами чернильным карандашом: «Делиться надо».
Ной сунул бумажку в карман и повесил вещмешок на место. «Я убью мерзавца, который это сделал, – думал он. – Теперь Хоуп останется без подарка. Ни шарфа, ни блузки. Я его убью!»
До остановки он добрел как в тумане. Не хотелось ему ехать в одном автобусе с солдатами его роты. В это утро он не хотел их видеть. Ной знал, что вляпается в какую-нибудь историю, если окажется рядом с Донелли, Силичнером или Рикеттом, а в это утро ему и так хватало неприятностей.
Ной простоял двадцать минут в длинной очереди нетерпеливо переминающихся с ноги на ногу солдат и наконец втиснулся в воняющий бензином автобус. Из его роты в салоне никого не было, Ноя окружали чисто выбритые, вымытые, радостные лица, и он вдруг ощутил, что находится среди друзей. Парень, стоявший рядом с ним, здоровяк, с лица которого не сходила добродушная улыбка, даже предложил ему глоток ржаного виски из пинтовой бутылки, горлышко которой высовывалась у него из кармана.
Ной улыбнулся в ответ:
– Спасибо, не могу. Моя жена только что приехала в город, и я еду к ней. Не хочу, чтобы при встрече от меня пахло спиртным.
Рот парня растянулся до ушей, словно Ной сказал ему что-то особо приятное.
– Твоя жена. Надо же! И когда ты видел ее в последний раз?
– Семь месяцев назад.
– Семь месяцев назад! – Лицо парня стало серьезным. Это молодое лицо было белым и гладким, как у девушки. – Первая встреча после семи месяцев разлуки. – Он наклонился над солдатом, рядом с сиденьем которого стоял Ной. – Солдат, ну-ка поднимайся и уступи место этому женатику. Он семь месяцев не видел жену, а сейчас едет к ней. Ты же понимаешь, сколько ему потребуется сил.
Солдат заулыбался и встал:
– Тебе следовало сразу сказать об этом.
– Да ладно. – Ной смутился, но рассмеялся. – Все нормально. Я могу и постоять.
Но здоровяк с бутылкой уже усаживал его.
– Солдат, это приказ, – по-сержантски рыкнул он. – Садись и набирайся сил.
Ной сел, вокруг все довольно улыбались.
– У тебя, часом, нет фотографии дамы? – спросил здоровяк.
– Ну… в общем-то есть. – Ной достал бумажник, показал здоровяку фотографию Хоуп.
Тот долго смотрел на нее.
– Цветущий сад в майское утро! – воскликнул он. – Клянусь Господом, я женюсь до того, как позволю себя убить!
Ной, улыбаясь, убрал бумажник. Это добрый знак, решил он, теперь все пойдет по-другому. Дна он уже достиг, пора подниматься по другому склону.
Когда автобус остановился у почтового отделения, здоровяк подчеркнуто вежливо пропустил Ноя вперед, а уже на тротуаре дружески похлопал по плечу.
– А теперь иди, сынок. Удачного тебе уик-энда. И забудь о существовании армии Соединенных Штатов Америки до утреннего построения в понедельник.
Улыбаясь, Ной помахал ему рукой и поспешил к отелю, где ждала его Хоуп.
Она стояла в вестибюле отеля в толпе одетых в хаки мужчин и их жен.
Ной увидел ее раньше, чем она его. Чуть прищурившись, Хоуп близоруко всматривалась в лица мельтешащих вокруг солдат и женщин. Лицо ее было бледным и озабоченным. Хоуп просияла, когда Ной подошел сзади, коснулся ее локтя и сказал: «Если не ошибаюсь, миссис Аккерман?» И тут же ее глаза наполнились слезами.