Именно тогда, глядя в спины людей, рядом с которыми мне предстояло сражаться и, возможно, умереть, я и решил дезертировать.
Теперь я понимаю, что допустил серьезную ошибку. В этой стране и на этой войне человек не имеет права вести себя подобным образом. Я должен сражаться. Но я думаю, что имею полное право просить о переводе в другую дивизию, где меня будут окружать люди, ставящие перед собой цель убить солдат противника, а не меня.
С уважением, Ной Аккерман, рядовой армии США».
Паром пришвартовался к пристани. Капитан Льюис медленно поднялся, задумчиво сложил письмо и убрал в карман. «Бедняга», – подумал он, опускаясь по трапу, и у него возникло желание отменить встречу, вернуться на Остров и сразу же побеседовать с Ноем. Но тут же в голову пришла другая мысль: «Раз уж приехал, отчего не перекусить и встретиться с этим парнем позже? Задерживаться не буду, поем и сразу назад».
Однако у молодой женщины, с которой он встречался за ланчем, вторая половина дня выдалась свободной. В ожидании, пока их пригласят за столик, капитан Льюис выпил три «Старомодных», а потом женщина выразила желание пойти с ним домой. В последние три встречи она была довольно холодна, и его отказ мог привести к полному разрыву. Кроме того, от выпитого у Льюиса немного шумело в голове, а он понимал, что на встречу с Ноем можно идти только совершенно трезвым. Парень и так в аховом положении. И подвыпивший психиатр может лишить его последних надежд. Поэтому он пошел с женщиной домой, позвонил на службу и попросил лейтенанта Клаузера расписаться за него в регистрационной книге по окончании рабочего дня.
Они отлично провели время, и к пяти часам капитан Льюис уже не понимал, как ему в голову могла закрасться мысль о том, что молодая женщина охладела к нему. И откуда только берутся такие глупые мысли?
Какая хорошенькая, отметил Льюис, когда посетительница вошла в его кабинет. Однако он заметил, что за решительным взглядом ее темных глаз кроется тревога. Не укрылась от капитана и беременность женщины. А ее одежда ясно говорила о том, что с деньгами у нее не густо. Льюис вздохнул. Он-то ожидал, что все будет гораздо проще.
– Я очень вам благодарна за то, что вы связались со мной, – сказала Хоуп. – Все это время мне не разрешали свидание с Ноем, ему не разрешали писать мне, не передавали мои письма. – Голос ее был холодным, ровным, без намека на жалобу.
– Это же армия, миссис Аккерман. – Льюису стало стыдно за людей в погонах. – Тут свои порядки. Вы ведь понимаете.
– Вроде бы должна. С Ноем все в порядке?
– Пожалуй, да, – уклончиво ответил Льюис.
– Мне позволят увидеться с ним?
– Думаю, да. Об этом я и хотел с вами поговорить. – Он хмуро глянул на секретаршу, которая с неприкрытым интересом следила за их разговором. – Будьте любезны, капрал, оставьте нас одних.
– Слушаюсь, сэр. – Секретарша с неохотой поднялась и вышла из кабинета.
Льюис посмотрел ей вслед. Толстые ноги, чулки, как обычно, перекручены. Ну почему на службу поступают именно такие крокодилы, невольно подумал Льюис. И тут же нервно нахмурился, словно сидящая перед ним молодая женщина с открытым взглядом могла каким-то образом прочитать его мысли. Она наверняка была бы ими шокирована и возмущена.
– Полагаю, вы в курсе событий, хотя не виделись с мужем и не получали от него писем.
– Да, – кивнула Хоуп. – Его друг, рядовой Уайтэкр, который служил с ним во Флориде, проезжал через Нью-Йорк и заглянул ко мне.
– Печальная история, очень печальная. – Тут Льюис покраснел, потому что его сочувствие вызвало у женщины ироническую улыбку. – На текущий момент ситуация такова. Ваш муж попросил перевести его в другую часть… Если исходить из буквы закона, он может пойти под трибунал по обвинению в дезертирстве.
– Но он же не дезертировал. Он явился с повинной.
– Если исходить из положений военного кодекса, получается, что дезертировал, поскольку в тот момент, когда он покидал свой пост, возвращаться в армию он не собирался.