Сержант-сапер вопросительно смотрел на Кристиана.
– Ты собираешься зимовать на мосту, сержант? – спросил сапер.
– Взрывчатка уже заложена? – Кристиан пропустил вопрос мимо ушей.
– Все готово. Через минуту после того, как вы перейдете мост, мы подожжем фитиль. Я не знаю, что ты там задумал, но твое хождение взад-вперед действует мне на нервы. Американцы могут показаться в любую минуту, и тогда…
– Длинный фитиль у тебя есть? Который может гореть минут пятнадцать?
– Есть, – кивнул сержант-сапер, – но мы воспользуемся другим. Тем, что горит одну минуту. Достаточно долго для того, чтобы человек, который его подожжет, успел отбежать на безопасное расстояние.
– Сними его и поставь длинный, – распорядился Кристиан.
– Послушай, твоя работа – перевести этих чучел через мост, – заспорил сапер. – А моя – взорвать мост. Я не учу тебя, как командовать твоим взводом. Вот и ты не учи меня, что делать с моим мостом.
Кристиан молча сверлил сапера взглядом. Этот коротышка каким-то образом умудрился сохранить накопленный жирок. Выглядел он точь-в-точь как те толстяки, что вечно маются животом, но держался важно и надменно.
– Мне также понадобятся десять мин. – Кристиан указал на мины, сваленные на обочине.
– Я должен заложить эти мины на дороге по другую сторону моста, – запротестовал сапер.
– Чтобы американцы обнаружили их миноискателем и обезвредили одну за другой? – усмехнулся Кристиан.
– Это не мое дело, – надулся сапер. – Где мне приказано поставить мины, там я их и поставлю.
– Я останусь здесь со своим взводом и позабочусь о том, чтобы на дороге ты их не ставил.
– Послушай, сержант, – голос сапера дрожал от волнения, – сейчас не время для споров. Американцы…
– Возьмите десять мин, – приказал Кристиан саперному отделению, – и следуйте за мной.
– Послушай, – сержант-сапер сорвался на фальцет, – этим отделением командую я, а не ты!
– Тогда прикажи им взять мины и следовать за мной.
Сапер разрывался между страхом и злостью, от него не укрылась неприятная привычка ефрейтора каждые несколько секунд поглядывать на другую сторону моста: а вдруг из-за поворота уже показались американцы?
– Хорошо, хорошо. Мне без разницы. Сколько тебе нужно мин?
– Десять.
– У этой армии одна беда, – проворчал сапер. – Слишком в ней много людей, которые уверены, что знают, как выиграть войну. – Однако он приказал своим людям взять мины, а Кристиан, спустившись в овраг, указал, где их надо поставить. По его приказу саперы замаскировали установленные мины ветками и унесли вырытый песок в касках.
Руководя саперами, Кристиан с удовлетворением отметил, что сержант лично заменяет короткие фитили длинным, подсоединяя его к закрепленным под несущей аркой моста шашкам динамита, таким маленьким и безвредным на вид.
– Все в порядке, – мрачно доложил сержант-сапер, когда Кристиан вышел на дорогу. – Я поставил длинный фитиль. Не знаю, что ты задумал, но я сделал все, как ты хотел. Теперь я могу его поджечь?
– Теперь ты можешь убраться отсюда, – ответил Кристиан.
– Но у меня приказ взорвать этот мост, – с важностью заявил сапер, – и я лично прослежу за тем, чтобы он был взорван.
– Я не хочу поджигать фитиль, пока не появятся американцы. – Кристиан сменил тон, заговорил неожиданно мягко. – Если ты собираешься дожидаться их под мостом, я могу только приветствовать такие порывы.
– Сейчас не время для шуток, – обиделся сапер.
– Убирайся отсюда, убирайся! – яростно, во всю мощь легких проорал Кристиан, вспоминая, каких блестящих успехов добивался лейтенант Гарденбург, используя этот прием. – Чтоб через минуту тебя здесь не было! Убирайся, а не то тебе не поздоровится! – Он навис над толстячком, руки его дергались, словно он едва сдерживался, чтобы не ударить сапера.
Толстяк попятился, заметно побледнев.
– Напряжение, – пробормотал он. – На передовой, конечно, страшное напряжение. Вот ты и не отдаешь себе отчета в том, что творишь.
– Быстро! – гаркнул Кристиан.
Сержант-сапер развернулся и засеменил к своим людям, вновь собравшимся на другой стороне моста. Тихим голосом отдал короткий приказ, и саперы вылезли из окопов. Не оглядываясь, они зашагали по дороге. Кристиан с минуту провожал их взглядом. На лице его не было и тени улыбки, хотя ему очень хотелось рассмеяться. Однако смех свел бы на нет те положительные эмоции, которые вызвал этот эпизод у его взвода.