– Энская авиагруппа истребителей просит прислать комика и нескольких танцовщиц, – докладывал Майкл капитану Минси, своему непосредственному командиру. Тот сидел в отдельном кабинете, стены которого украшали фотографии знаменитостей, побывавших в Лондоне по линии ОООВС. – И им не нужны пьяницы. Джонни Саттер крепко набрался там в прошлом месяце, оскорбил пилота в столовой и дважды получил по зубам.
– Пошли им Фленнера, – простонал Минси. Он страдал астмой, много пил, а сочетание виски и лондонского климата по утрам напрочь выбивало его из колеи.
– У Фленнера дизентерия, и он отказывается выходить из «Дорчестера».
Минси вздохнул:
– Пошли к ним аккордеонистку. Как ее зовут? Ту, с выкрашенными синькой волосами.
– Им нужен комик.
– Скажи им, что у нас остались только аккордеонистки. – Минси поднес к носу трубочку с лекарством и сделал вдох.
– Слушаюсь, сэр, – кивнул Майкл. – Мисс Роберту Финч нельзя посылать в Шотландию. В Солсбери у нее произошел нервный срыв. Она продолжает раздеваться в столовых для рядовых и пытается покончить с собой.
– Пусть все-таки едет. – Минси вздохнул. – Но ты подготовь подробный рапорт о неадекватном поведении Финч и отправь его в штаб-квартиру в Нью-Йорк, чтобы нам потом было чем прикрыться.
– Труппа Маклина находится в порту Ливерпуля, – продолжал Майкл, – но на их корабле объявлен карантин. Один из матросов заболел менингитом, и они еще десять дней не смогут сойти на берег.
– Это просто кошмар, – покачал головой Минси.
– Получено секретное донесение из энской авиагруппы тяжелых бомбардировщиков. В прошлую субботу там выступал оркестр Ларри Крозетта. После концерта они всю ночь играли в покер. Нагрели летчиков на одиннадцать тысяч долларов. Полковник Коукер утверждает, что карты у них крапленые, и готов представить доказательства. Полковник требует, чтобы его летчикам вернули деньги, а не то он обратится в соответствующие инстанции.
Минси тяжело вздохнул и поднес стеклянную трубочку к другой ноздре. До войны он держал в Цинциннати ночной клуб и теперь часто мечтал о том, чтобы вновь оказаться среди комиков и кордебалета.
– Сообщите полковнику Коукеру, что я возьму этот случай под личный контроль. Разберусь и доложу.
– Капеллан штаба десантной дивизии протестует против непристойностей, которые имеют место в нашей постановке «Ошибок молодости». Он говорит, что главный герой семь раз поминает черта, а во втором акте инженю обзывает кого-то сукиным сыном.
Минси покачал головой.
– Я же велел этому идиоту убрать из текста все непристойности. Он поклялся, что уберет. Актеры! – Он застонал. – Передай капеллану, что я абсолютно с ним согласен и что виновные будут сурово наказаны.
– На сегодня все, капитан.
Минси вздохнул и убрал стеклянную трубочку с лекарством в карман. Майкл направился к двери.
– Одну минуту, Уайтэкр, – остановил его Минси.
Майкл повернулся. Минси смотрел на него припухшими, слезящимися глазами.
– Право слово, Уайтэкр, выглядишь ты отвратительно.
Майкл глянул вниз. Увиденное нисколько его не удивило. Китель на размер больше, мешковатые брюки.
– Согласен с вами, капитан.
– Лично мне без разницы. Приходи сюда хоть с нагуталиненным под негра лицом и травяной юбочке. Но здесь бывают офицеры из других подразделений, они морщатся при виде того, что открывается их глазам.
– Да, сэр.
– Такая часть, как наша, должна выглядеть даже более боевой, чем парашютисты. Мы должны блестеть. Мы должны сверкать. А тебя словно направили в наряд по кухне в болгарской армии.
– Да, сэр.
– Разве ты не можешь достать другой китель?
– Я два месяца прошу об этом. Сержант, который заведует складом, перестал со мной разговаривать.
– По крайней мере начисти пуговицы. Я же не требую невозможного, не так ли?
– Нет, сэр.
– Как знать, а вдруг к нам заглянет сам генерал Ли?
– Разумеется, сэр.
– Кроме того, у тебя на столе слишком много бумаг. Это нехорошо. Убери все в ящики. На столе в любое время должен лежать только один документ.
– Да, сэр.
– И вот что еще, – пробурчал Минси. – Нет ли у тебя наличных? Вчера вечером я не смог расплатиться в «Амбассадоре», а деньги получу только в понедельник.