Луиза улыбнулась Майклу.
– Хорошо провела время? – спросил тот.
– Бесподобно. Генерал повалился на меня в тот самый момент, когда взорвалась бомба. Я думала, он собрался провести на мне все лето. Уходим?
– Уходим, – кивнул Майкл.
Взявшись за руки, они с Луизой направились к выходу.
– Поднимаю ставку на пятьсот фунтов, – донесся до них голос венгра из-за закрывающейся двери.
В воздухе стоял зловещий запах дыма. На мгновение Майкл замер. Почувствовав поднимающуюся волну паники, он понял, что у него вот-вот снова застучат зубы. Майкл едва не развернулся, чтобы нырнуть в клуб, но совладал с нервами и вместе с Луизой зашагал по темной, задымленной улице.
С Сент-Джеймс-стрит донесся звон бьющегося стекла, сквозь дым полыхнул оранжевый язык огня, слышались какие-то странные звуки, словно некий великан полоскал горло. Они обогнули угол и направились к дворцу. Улицу освещало дрожащее оранжевое пламя, отражающееся в мириадах осколков разбитого стекла. Перед дворцом полыхал второй пожар – отражение первого на поверхности огромной лужи. Роль великана с больным горлом выполняли санитарные и пожарные машины, форсирующие эту лужу на второй передаче. Не обменявшись ни словом, Майкл и Луиза поспешили к месту падения бомбы. Под ногами хрустели осколки стекла, совсем как снег в морозный день.
Маленький автомобиль взрывной волной швырнуло в стену. Расплющило, словно гигантским прессом. Ни водителя, ни пассажиров, если они и были, Майкл и Луиза не увидели. Разве что старик на правой стороне улицы сосредоточенно сметал в совок то, что от них осталось. В двух-трех футах от автомобиля лежал уцелевший в катастрофе нарядный темно-синий женский берет.
Дома рядом с дворцом устояли, хотя их фасады и превратились в груды кирпичей. Глазам Майкла и Луизы открылось знакомое печальное зрелище: комнаты, в которых только что жили, столы, застеленные скатертями, кровати с откинутыми покрывалами, тикающие часы. Взрывная волна, как ножом, отсекла одну стену. А ведь к этому и стремятся в театре, подумал Майкл. Убрать четвертую стену, чтобы подсмотреть, а что происходит меж трех оставшихся.
Ни единого звука не доносилось из разрушенных домов. Майкл шестым чувством понял, что при налете практически никто не погиб. В этом районе было много глубоких бомбоубежищ, а обитатели домов, похоже, знали, как реагировать на сирены воздушной тревоги.
Не предпринималось особых усилий и для спасения тех, кто мог остаться под рухнувшими стенами. Пожарники форсировали лужу, образовавшуюся в месте прорыва водопровода, спасатели разбирали завалы. Спокойно и методично, без лишней суеты.
У стены дворца с прилепившимися к ней будочками часовых, вышагивавших вдоль здания, как автоматы, и отдававших честь каждому показавшемуся за полквартала офицеру, воцарилась пустота. Майкл знал, что часовым не разрешалось покидать пост, а потому эти отлично вышколенные солдаты в мундирах давно ушедших времен стояли навытяжку, вслушиваясь в свист бомбы, ожидая неминуемого взрыва, и умерли в звоне разбивающихся за их спинами стекол, в скрежете выворачиваемых из стены старинных часов, которые так и зависли над пустынной улицей. В это самое время он, Майкл, со стаканом виски в руке, улыбаясь, слушал, как венгр излагает свое видение будущего. В это время высоко в небе молодой парень, скрючившийся в кабине самолета, ослепленный лучами прожекторов, видел под собой вспыхивающий взрывами Лондон, где слились воедино Темза, здание парламента, Гайд-парк и Мраморная арка, а вокруг него рвались зенитные снаряды. Ничего не соображая, паренек нажал на кнопку, какую нажимают в немецкой авиации, когда хотят убить англичан, и бомба полетела вниз, на автомобиль и девушку в берете, на дома, которые простояли сотню лет, на двух часовых, которых освободили от всякой другой службы, удостоив чести охранять дворец, где в не столь давние времена жил принц Уэльский и где устраивались знаменитые приемы. Если бы пилот пронесшегося в вышине самолета нажал на эту самую кнопку на полсекунды раньше или позже, если бы самолет в тот самый момент не развернуло вправо от близкого разрыва снаряда, если бы прожектора не ослепили пилота мгновением раньше… если бы, если бы, если бы… тогда он, Майкл, лежал бы в луже собственной крови посреди развалин «Союзного клуба», а часовые стояли бы на своих местах, девушка в берете ехала бы в автомобиле, дома остались бы целехонькими, часы отсчитывали бы время…