– Знаю я о его планах! – возмущенно воскликнула Гретхен. – Он хотел вернуться сюда. Послал мне свою фотографию. Честно говоря, я не понимаю, как он смог уговорить кого-то сфотографировать его. С таким-то лицом! Ему сохранили один глаз, и он решил, что вернется и будет жить со мной. – По ее телу пробежала дрожь. – Надо быть сумасшедшим, чтобы послать кому-нибудь такую фотографию. «Ты сильная, – написал он мне, – ты поймешь». За ним и раньше-то отмечались странности, но без лица… В конце концов, всему есть предел, даже во время войны. Ужас занимает должное место в жизни, написал он, и мы все должны привыкнуть к тому, что он рядом…
– Да, – кивнул Кристиан. – Я помню.
– Понятно. – Гретхен тяжело вздохнула. – Значит, он и тебе об этом говорил.
– Говорил, – признал Кристиан.
– Так вот, в ответ я послала ему очень тактичное письмо. Сочиняла его весь вечер. Объяснила, что в моей квартире ему будет неуютно, что я занята целыми днями и не смогу уделять ему должного внимания, а потому ему лучше остаться в армейском госпитале, по крайней мере до тех пор, пока ему не сделают пару-тройку пластических операций… Хотя, по правде говоря, я не знаю, что там можно сделать. От лица-то ничего не осталось. Таких людей просто нельзя выпускать на улицу… Но я изложила все с предельным тактом и…
– Фотография у тебя? – оборвал ее Кристиан.
Гретхен как-то странно посмотрела на него и плотнее запахнула халатик.
– Да. У меня. – Она встала и направилась к столу у дальней стены. – Смотреть на нее – удовольствие ниже среднего. – Гретхен порылась сначала в одном ящике, потом в другом, достала маленькую фотографию, мельком взглянула на нее и протянула Кристиану. – Вот она. В наши дни страха и так хватает…
Кристиан посмотрел на фотографию. Один перекошенный глаз холодно и властно сверкал среди шрамов над тугим воротником мундира.
– Могу я оставить ее себе? – спросил Кристиан.
– В последнее время вы все словно с ума посходили. – В голосе Гретхен появились визгливые нотки. – Иногда мне кажется, что вас всех следует посадить под замок, честное слово.
– Могу я взять фотографию? – повторил Кристиан, не отрывая взгляда от изуродованного лица лейтенанта.
– Почему нет? – пожала плечами Гретхен. – Мне она ни к чему.
– Я к нему очень привязался. – Кристиан все смотрел на фотографию. – И многим ему обязан. Он столькому меня научил. Как никто другой. Гигант мысли, истинный гигант.
– Не думай, сержант, что я не любила его, – начала оправдываться Гретхен. – Очень даже любила. Но я предпочитаю помнить его таким… – Она взяла со стола фотографию Гарденбурга в серебряной рамке. Симпатичный лейтенант в парадной фуражке строго смотрел в объектив фотоаппарата. Гретхен с подчеркнутой нежностью коснулась пальцами снимка. – Эту фотографию сделали вскоре после нашей свадьбы, и я думаю, он бы хотел, чтобы я запомнила его именно таким.
В замке повернулся ключ. Гретхен нервно дернулась, туже завязала поясок халатика.
– К сожалению, сержант, – произнесла она, – вам придется уйти. Сейчас я занята и…
В гостиную вошла крупная, ширококостная женщина в черном пальто. У нее были серовато-стальные волосы, зачесанные назад, и маленькие глазки, холодно поблескивающие за очками в металлической оправе. Женщина мельком глянула на Кристиана.
– Добрый вечер, Гретхен. Ты еще не одета? Ты же знаешь, нас ждут к обеду.
– У меня гость. Сержант из роты моего мужа.
– Да? – В голосе женщины зазвучали вопросительные нотки. Она соблаговолила повернуться к Кристиану. До чего же тяжелый у нее взгляд, подумал он.
– Сержант… сержант… – Гретхен замялась. – Мне очень жаль, но я не помню вашей фамилии.
«Как же мне хочется ее убить», – подумал Кристиан, глядя в глаза этой женщины, стоявшей перед ним с фотографией лейтенанта в руке.
– Дистль. Кристиан Дистль.
– Сержант Дистль, мадемуазель Жиге.
Кристиан кивнул женщине. Та ответила на приветствие, чуть опустив веки.
– Мадемуазель Жиге приехала из Парижа, – нервно затараторила Гретхен. – Она работает в министерстве. Живет у меня. Никак не подыщет себе квартиру. Она очень важная персона, не так ли, дорогая? – С губ Гретхен сорвался визгливый смешок.
Пропустив вопрос мимо ушей, женщина неторопливо стянула перчатки со своих больших, сильных рук.
– Извините, я должна принять ванну. Есть горячая вода?
– Чуть теплая, – ответила Гретхен.
– Сойдет и такая. – Грузная фигура скрылась в спальне.