Бер сел на песок и начал надевать носки. Он делал это обстоятельно, неторопливо, разглаживая складки, смахивая песок.
Кристиан смотрел на море. Он безмерно устал, его раздирали сомнения, и в нем начала закипать густая злоба. «Небогатый у меня выбор, – с негодованием думал он. – Так или иначе – смерть. На виселице или от пули, от яда или штыка. Если бы только я был здоров, как прежде, если бы провел полноценный отпуск, если б меня не ранило, если б я не болел… Тогда, наверное, я смог бы спокойно и здраво обдумать предложение Бера, найти верное решение, встать рядом с настоящими защитниками Германии…»
– Тебе лучше обуться, – подал голос Бер. – Нам пора возвращаться. Прямо сейчас отвечать не обязательно. Подумай.
Кристиан мрачно усмехнулся. «Подумай». Больному предлагается подумать о раковой опухоли, растущей в его желудке, приговоренному к смерти – о казни, мишени – о пуле, которая вот-вот поразит ее.
– Только учти, – Бер, держа сапог в руке, вскинул глаза на Кристиана, – если ты кому-нибудь скажешь о нашем разговоре, однажды утром тебя найдут с ножом в спине. Независимо от того, что случится со мной. Ты очень мне нравишься, честное слово, но я не мог не подстраховаться, и мои люди знали о том, что я сегодня буду говорить с тобой.
Кристиан смотрел на спокойное, здоровое, простодушное лицо Бера. Это было лицо человека, который в довоенные времена мог прийти в дом, чтобы починить радиоприемник, лицо регулировщика, который переводит через улицу двух маленьких детей, идущих в школу.
– Я же сказал, волноваться тебе не о чем. И обдумывать мне ничего не надо. Могу сказать тебе прямо сейчас, я готов…
Послышался характерный посвист, и Кристиан автоматически бросился на землю. Пули взрыли песок у его головы, он почувствовал, как железо рвет руку, не вызывая никакой боли. Кристиан поднял голову. В пятнадцати метрах над собой он увидел набирающий высоту «спитфайр». Двигатель, который пилот выключил, входя в глубокое пике, внезапно ожил, унося самолет в синее небо. В косых лучах заходящего солнца серебрился хвост, поблескивали опознавательные круги на крыльях. «Спитфайр» с ревом набрал высоту, за несколько мгновений уменьшившись до размеров чайки. Он поднялся выше солнца, чтобы присоединиться к своему напарнику, который ожидал его в вышине, описывая широкие круги над океаном.
Кристиан повернулся к Беру. Тот сидел, задумчиво глядя на свои руки, прижатые у животу. Между пальцев медленно сочилась кровь. На мгновение Бер убрал руки. Кровь полилась пульсирующими струями. Бер вновь прижал руки к животу, словно решил, что дальше экспериментировать нет нужды.
Он взглянул на Кристиана. Позже, вспоминая о случившемся, Кристиан мог поклясться, что в тот момент Бер улыбался.
– Чертовски больно. – Ровный, спокойный голос Бера ни на йоту не изменился. – Ты сможешь доставить меня к врачу?
– Он же пикировал с выключенным мотором. – Кристиан еще раз посмотрел вслед двум серебристым точкам, исчезающим вдалеке. – У мерзавцев оставались патроны, которые обязательно надо было расстрелять, не тащить же их обратно…
Бер попытался встать. Приподнялся на одно колено, но на большее сил не хватило, и он вновь опустился на песок все с тем же задумчивым, отстраненным выражением лица.
– Не могу идти. Ты сможешь дотащить меня?
Кристиан подошел к нему, попытался поднять. И только тут понял, что правая рука не слушается его. Он с удивлением посмотрел на нее, понял, что и его ранило. Рукав пропитался кровью, рука онемела. Но рана вроде бы уже перестала кровоточить: прилипшая ткань остановила кровь. Кристиан попытался поднять Бера здоровой рукой. Задыхаясь, он оторвал его от песка, обхватив за подмышки, но на большее Кристиана не хватило. Бер издавал какие-то странные звуки, щелкающие и булькающие одновременно.
– Не смогу, – выдохнул Кристиан.
– Опусти меня. Пожалуйста, ради Бога, опусти.
С максимальной осторожностью Кристиан опустил раненого на песок. Теперь Бер вновь сидел, вытянув перед собой ноги, зажав руками сочащуюся кровью рану, издавая щелкающе-булькающие звуки, словно у него внутри взад-вперед ходил поршень.
– Я кого-нибудь приведу, – сказал Кристиан. – Найду людей, которые отнесут тебя в госпиталь.
Бер попытался что-то сказать, но ни звука не сорвалось с его губ. Светловолосый, с загорелым лицом, он по-прежнему выглядел спокойным, расслабленным, совершенно здоровым. Кристиан осторожно сел, попытался надеть сапоги одной рукой, но ничего из этого не вышло. Сдавшись, он похлопал Бера по плечу, чтобы хоть как-то подбодрить его, поднялся и босиком зашагал к дороге.