Подошли двое мужчин с лопатами и начали заваливать могилу мокрой, на глазах превращающейся в грязную жижу землей.
Капитан прокричал приказ и, выпятив грудь и стараясь не слишком вилять задом, увел роту с маленького, всего из восьми могил, кладбища. Строем они прошли по главной улице деревни, не встретив ни единого человека. Французы отгородились ставнями от дождя, от немцев, от войны.
Из штаба дивизии в большом черном лимузине приехал лейтенант СС. Держался он просто, одну за другой курил короткие кубинские сигары, то и дело улыбался, словно оптовый торговец пивом, входящий в пивной погребок. Пахло от него хорошим коньяком. Он развалился на заднем сиденье лимузина, посадил рядом Кристиана, и они поехали в соседний городок, где по приметам, названным Кристианом, задержали подозреваемого в убийстве Бера.
– Ты хорошо разглядел этих двух мужчин, сержант? – с неизменной улыбкой на лице спросил лейтенант СС, покусывая сигару. – Без труда сможешь их опознать?
– Да, господин лейтенант.
– Хорошо. – Лейтенант просиял. – Тогда все будет очень просто. Я люблю простые дела. Некоторые следователи впадают в меланхолию, когда сталкиваются с делом, где все ясно и понятно. Они пытаются изобразить из себя великих детективов. Им нравится все усложнять, запутывать, чтобы потом показать себя во всей красе. Но я не из таких. – Он адресовал Кристиану еще одну обаятельную улыбку. – Я люблю, когда все по-другому. Да или нет, тот это человек или не тот? Вот это по-моему. А все остальное оставим интеллектуалам. До войны я работал механиком на фабрике кожевенных изделий в Регенсбурге и не притворяюсь, что у меня семь пядей во лбу. В отношениях с французами я придерживаюсь одного очень простого принципа. Я говорю им правду и жду от них того же. – Он взглянул на часы. – Половина четвертого. К пяти ты вернешься в расположение роты. Я тебе это обещаю. Затягивать не будем. Да или нет. Так или иначе. И все, полный привет. Хочешь сигару?
– Нет, господин лейтенант.
– Другие офицеры не стали бы сажать сержанта на заднее сиденье, предлагать ему сигару. Я не такой. Я никогда не забываю, что работал на фабрике кожевенных изделий. Это одно из несчастий немецкой армии. Попавшие в нее забывают, что они были штатскими и снова могут попасть на гражданку. Все они видят себя Цезарями и Бисмарками. Только не я. Я стремлюсь к простоте. Если да, то да, если нет, то нет. Держись со мной по-деловому, и у нас все сладится.
К тому времени, когда большой лимузин подкатил к городской мэрии, в подвале которой держали подозреваемого, Кристиан решил, что его сосед по заднему сиденью, лейтенант СС по фамилии Райхбургер, – полный идиот, и лично он не доверил бы лейтенанту розыск пропавшей авторучки.
Лейтенант выпрыгнул из машины и бойко затрусил к уродливому каменному зданию, улыбаясь своей фирменной улыбкой пивного оптовика. Кристиан последовал за ним в комнату с грязными стенами, все убранство которой состояло из письменного стола, трех обшарпанных стульев и карикатуры на Уинстона Черчилля. Премьера Великобритании, изображенного нагишом, наклеили на кусок картона. Местные эсэсовцы использовали карикатуру вместо мишени при игре в дартс.
– Присядь, присядь. – Лейтенант указал на один из стульев. – Устраивайся поудобнее. Не забывай, что тебя недавно ранили.
– Слушаюсь, господин лейтенант. – Кристиан уже сожалел о том, что взялся за опознание двух французов. Лейтенант вызывал у него отвращение, он не желал иметь с ним никаких дел.
– Это не первое твое ранение? – Лейтенант ласково ему улыбнулся.
– Нет, – ответил Кристиан. – Второе. Даже третье. Один раз я был ранен тяжело. В Африке. А до этого меня чуть царапнуло под Парижем в сороковом году.
– Три ранения. – Лейтенант вдруг стал серьезным. – Ты счастливчик. Тебя никогда не убьют. За тобой, несомненно, кто-то приглядывает. Я, между прочим, фаталист, хотя по мне этого и не скажешь. Есть люди, у которых на роду написаны только ранения, другим же суждено умереть. На мне вот пока ни царапинки. Но я знаю, что меня убьют до того, как закончится война. – Он пожал плечами, улыбнулся во весь рот. – Я из таких. Поэтому живу в свое удовольствие. Моя женщина – одна из лучших кухарок Франции, а у нее есть еще две сестры. – Он подмигнул Кристиану, хохотнул. – Так что пуля оборвет жизнь человека, который взял от жизни все.
Дверь открылась, рядовой СС ввел в комнату высокого мужчину в наручниках. Лицо его было выдублено ветром и солнцем. Мужчина изо всех сил старался не выказать страха. Он остановился у двери, со скованными за спиной руками, напрягая мышцы лица, дабы изобразить пренебрежительную улыбку.