Все трое понимали, что им требуется отдых. Они не спали уже двое суток, ничего не ели с прошлого дня, а дом и коровник, похоже, не таили в себе никаких сюрпризов.
– Снимем каски и оставим их здесь, – решил Ной. – К дому идем медленно, во весь рост.
До коровника нужно было пройти ярдов пятьдесят по чистому полю. Ной решил, что они могут сойти за немцев, если будут держаться уверенно, всем своим видом показывая, что хозяева тут – они. К этому времени он принимал решения и отдавал приказы. Остальные подчинялись беспрекословно.
Все поднялись, забросили винтовки за плечо и неспешным шагом двинулись к коровнику. Доносившаяся издалека канонада только подчеркивала царившее здесь безмолвие. У Ноя отпали последние сомнения в том, что в доме кто-то есть. Мимо уже пованивающих трупов коров они прошли к приоткрытой двери коровника. Ной заглянул внутрь и в пыльном сумраке увидел лестницу, ведущую на сеновал.
– Поднимаемся наверх, – прошептал он.
Коули забрался по лестнице первым. Процесс этот занял у него очень много времени. За ним последовал Бурнекер. Потом и Ной взялся за перекладину, глубоко вдохнул и посмотрел наверх. Он насчитал двенадцать перекладин. Ной покачал головой. Непреодолимое препятствие. Но он начал подниматься, отдыхая на каждой перекладине. Старое, рассохшееся дерево оставляло занозы на руках, воздух становился все более спертым, прибавлялось и пыли. Ной чихнул и чуть не свалился вниз. Добравшись до верха, он долго собирался с силами, чтобы перебраться с лестницы на дощатый пол. Бурнекер опустился рядом с Ноем на колени, схватил его под мышки и затащил на сеновал. Ной полежал на полу, с благодарностью глядя на Бурнекера, потом сел, на корточках подобрался к маленькому окошку в дальнем конце сеновала и выглянул. В пятистах ярдах от коровника проезжали грузовики, пробегали маленькие фигурки, но отсюда казалось, что никакой опасности в этом нет.
В полумиле горел другой крестьянский дом, но этот пожар опять же не имел к ним ни малейшего отношения. Ной отвернулся от окна, несколько раз моргнул. Бурнекер и Коули вопросительно смотрели на него.
– Армия стала нам домом, – изрек Ной и заулыбался, считая, что сказал нечто важное и вдохновляющее. – Не знаю, как вы, а я буду спать.
Он осторожно положил винтовку на пол и вытянулся рядом. Закрывая глаза, он услышал, как Коули и Бурнекер устраиваются поудобнее. Ной заснул, но тут же проснулся, чувствуя, как соломинки колют шею. Он резко вскинул голову, словно забыл, как контролировать собственные мышцы. Неподалеку разорвались два снаряда. Ной подумал о том, что, пока двое спят, один должен бодрствовать, охраняя их сон. Он уже собрался сесть и обсудить эту идею с Бурнекером и Коули, но вновь заснул.
В следующий раз он открыл глаза, когда уже начало смеркаться. Тяжелый грохот наполнял коровник, балки тряслись, пол ходил ходуном. Ной долго лежал, не меняя позы. До чего же приятно растянуться на мягкой соломе, вдыхать сухой аромат прошлогодней жатвы, запах коров, совсем недавно жевавших под ними свою жвачку, не шевелиться, не думать, не гадать, что это за шум, не волноваться о том, что хочется есть или пить, что ты вдалеке от родного дома. Он повернул голову. Бурнекер и Коули еще спали. Коули храпел, Бурнекер нет. В сумеречном свете лицо его стало совсем детским, заострившиеся черты смягчились. Спокойный, безмятежный сон Бурнекера вызвал у Ноя нежную улыбку. Но он тут же вспомнил, где находится, и понял причину долетающего до сеновала шума: мимо двигались тяжелые грузовики, тянулись запряженные лошадьми подводы.
Ной сел, подобрался к окну, выглянул. Немецкие грузовики с солдатами в кузовах через пролом в живой изгороди заезжали на соседнее поле. Там на другие машины и на подводы грузили артиллерийские снаряды, и Ной понял, что перед ним большой склад боеприпасов, развернувший свою работу под покровом ночи, когда его не могли обнаружить самолеты союзников. Немецкие артиллерийские части запасались снарядами на следующий день. Пристально вглядываясь в сумрак, Ной наблюдал, как длинные, похожие на корзины для пикника плетенки со снарядами калибра 88 мм грузят на машины и подводы. Его поразило количество лошадей, этих пришельцев из прошлых войн. Крупные, могучие животные терпеливо ждали, пока подводы заполнятся снарядами и возница дернет за поводья.
Господи, автоматически подумал Ной, а ведь в дивизионной артиллерии не отказались бы от координат этого склада. Он порылся в карманах и нашел огрызок карандаша. Именно им уже много дней тому назад, на десантной барже, он начал писать письмо Хоуп, полагая, что это лучший способ забыть и о том, где находишься, и о рвущихся вокруг снарядах. Но дальше нескольких строчек продвинуться ему не удалось.