Счастливчик Брандт, думал Кристиан, все распланировал: жена, карьера, полная благодать…
– Послушай, Кристиан, и ты можешь сделать то же самое.
– Что? – улыбнулся Кристиан. – Симона хочет выйти замуж и за меня?
– Это не шутка. Квартира у Симоны большая, две спальни. Так что тебе будет где жить. Ты слишком хороший человек, чтобы утонуть в трясине этой войны… – Брандт взмахнул рукой, и жест этот, казалось, вобрал в себя все: и бредущих по обочине солдат, и несущее смерть небо, и гибнущие государства. – Ты уже поработал на Германию. Сделал все, что мог. Больше, чем мог. И теперь каждый человек, если он не полный идиот, должен позаботиться о себе. – Брандт мягко коснулся руки Кристиана. – Вот что я тебе скажу, Кристиан. С первого дня нашего знакомства на парижской дороге ты мне приглянулся, я беспокоился о тебе, чувствуя, что, если смогу помочь кому-нибудь выйти живым из этой мясорубки, мой выбор падет именно на тебя. Когда закончится война, нам понадобятся такие люди, как ты. Если даже тебе наплевать на свою судьбу, ты должен сохранить себя для своей страны. Кристиан… Останешься со мной?
– Возможно, – медленно ответил Кристиан. – Возможно, останусь. – Он тряхнул головой, отгоняя усталость и сон, и осторожно объехал бронеавтомобиль, застывший на дороге, и трех солдат, пытавшихся устранить неисправность в свете фонарей. – Но сначала мы должны добраться до Парижа. А уж потом будем думать о том, что делать дальше.
– Доберемся, – спокойно ответил Брандт. – Я в этом и раньше не сомневался. А теперь абсолютно уверен.
Они прибыли в Париж на следующий вечер. Машин на улицах практически не было. Город был погружен во тьму, но вроде бы совершенно не изменился по сравнению с тем, что видел Кристиан, когда приезжал сюда раньше, до высадки союзников. По улицам проносились немецкие штабные лимузины, то и дело отворялись двери кафе, выбрасывая на улицу сноп света, прогуливающиеся солдаты громко смеялись. Когда они пересекали площадь Оперы, Кристиан отметил, что проститутки по-прежнему на месте, они зазывали проходивших мужчин, отдавая предпочтение военным. Мир торговли живет и здравствует, мрачно подумал Кристиан. Ему без разницы, где неприятель: за тысячу миль или в соседнем городе, ему все равно, в Алжире американцы или в Алансоне…
Брандт заметно нервничал. Усевшись на краешек сиденья, учащенно дыша, он направлял Кристиана в лабиринте затемненных улиц. Кристиану вспомнилось, что они с Брандтом уже ездили по этим бульварам в компании с лейтенантом Гарденбургом и сержантом Гиммлером, который, как профессиональный гид, показывал им местные достопримечательности. Весельчак Гиммлер превратился в кучу костей на песчаном холме посреди пустыни. Гарденбург покончил с собой в Италии… Но они с Брандтом еще живы, катят по тем же мостовым, вдыхают те же запахи древнего города, проезжают мимо тех же монументов, возведенных у вечной реки…
– Приехали, – прошептал Брандт. – Остановись здесь.
Кристиан нажал на педаль тормоза, заглушил двигатель. Усталость тяжелым грузом лежала на плечах. Машина стояла перед гаражом, к массивным воротам которого вел крутой бетонированный пандус.
– Подожди меня здесь. – Брандт торопливо выскользнул из машины и постучал в боковую дверь гаража. Через мгновение дверь открылась, и Брандт исчез.
Кристиан вспомнил, как Гиммлер точно так же исчез за дверью борделя, где их ждали портьеры с кисточками, холодное шампанское и улыбка ярко-красных губ брюнетки. «Необычные у него вкусы», – насмешливо произнес ярко-алый рот. Брандт тогда ответил этой брюнетке: «Мы все необычные люди. Ты в этом скоро убедишься. А теперь займись делом». Вспомнил Кристиан и зеленое платье в руках Гиммлера, и надпись мелом «1918» на церковной стене. «Ох уж эти французы, – Кристиан невесело вздохнул, – все-таки они нас всех перебьют!»
Массивные ворота разошлись с противным скрежетом, на вершине пандуса, где-то в глубине дома, горела маленькая желтая лампочка. Брандт торопливо сбежал по пандусу, оглядел пустынную улицу.
– Заезжай, – шепнул он Кристиану. – Быстро.
Кристиан завел двигатель, и автомобиль взлетел на пандус, навстречу свету. Гаражные ворота тут же захлопнулись. По узкому проходу Кристиан осторожно выехал на площадку. В тусклом свете лампы он разглядел еще четыре машины, укрытые брезентом.
– Все нормально, – раздался за спиной голос Брандта. – Дальше мы не поедем.
Кристиан вновь заглушил двигатель, вылез из салона. К нему направлялись Брандт и какой-то толстый коротышка в фетровой шляпе с большими полями, который в этом зловещем полумраке выглядел то ли комиком, то ли злодеем.