А вот сегодня ситуация изменилось. Солнце спряталось за облаками, и ощущение, что удача с тобой, исчезло.
Веселый солнечный марш, похоже, закончился. Маленькая девочка, поющая «Марсельезу» в баре Сен-Жана; спонтанная демонстрация жителей маленького городка Миньяк, высыпавших на улицу в тот момент, когда в город вошли первые пехотинцы; бесплатный коньяк в Ренне; монахини и дети, выстроившиеся вдоль дороги под Ле-Мансом, отряд бойскаутов, с серьезными лицами совершающих воскресный марш-бросок под Алансоном рядом с катящей по дороге танковой частью; семьи, несмотря ни на что загорающие под ярким солнышком на берегах реки Вилен; вскинутые пальцы в виде буквы V – знака победы; флаги; бойцы Сопротивления, с гордым видом конвоирующие пленников, – все это исчезло, осталось в другой эре. Сегодня, похоже, начинались новые времена, серые, несчастливые…
– Ну и черт с ним! – вырвалось у Майкла. Он повернулся к Кейну. – Поедем в центр и поглядим, что там происходит.
Кейн широко улыбнулся:
– Поехали. – Он убрал блокнот и карандаш. – Ты меня знаешь. Я поеду куда угодно.
«Сукин ты сын, – подумал Майкл, – знаю, что поедешь». Он подошел к Стелвато, наклонился, забарабанил пальцами по каске. Стелвато застонал, не желая покидать ну очень приятный сон.
– Отстаньте от меня, – пробормотал Стелвато.
– Поднимайся, поднимайся. – Майкл забарабанил сильнее. – Нам пора выигрывать войну.
Солдаты бронетанковой дивизии вылезли из окопа.
– Вы оставляете нас одних? – с обидой спросил толстяк.
– Двое прекрасно обученных, накормленных досыта, отлично вооруженных солдат должны без труда разобраться с восемью сотнями фрицев, – ответил Майкл. – В любой день недели, хоть утром, хоть вечером.
– Ты все шутишь. – Толстяк начал злиться. – Как вы можете оставить нас одних?
Майкл забрался в джип.
– Не волнуйся. Мы хотим проехаться по городу. Дадим вам знать, если обнаружим что-нибудь интересное.
– Шутник. – Толстяк с тоской посмотрел на своего напарника.
Стелвато развернул джип, и они медленно переехали через мост.
На городскую площадь они въехали, держа указательные пальцы на спусковых крючках карабинов. Но их встретили тишина и пустота. Витрины магазинов, прячущиеся за жестяными ставнями, закрытые двери церкви, гостиница, казалось уже месяц назад покинутая последним постояльцем. Майкл нервно огляделся, чувствуя, что у него задергалась щека. Даже Кейн словно язык проглотил.
– Ну? – шепотом спросил Стелвато. – Что теперь?
– Остановись.
Стелвато нажал на педаль тормоза, и джип замер посреди вымощенной брусчаткой площади.
Вдруг раздался громкий, пронзительный скрип. Майкл обернулся, вскинув карабин к плечу. Двери гостиницы распахнулись, и на площадь хлынул людской поток. Многие были вооружены. Кто с ружьем, кто с автоматом, некоторые с ручными гранатами у пояса. Здесь были не только мужчины, но и женщины, их наброшенные на голову шарфики яркими пятнами выделялись среди кепи и черных волос мужчин.
– Лягушатники, – с заднего сиденья подал голос Кейн. – С ключами от города.
Через мгновение джип окружила толпа, но радости в лицах людей Майкл не заметил. Наоборот, выглядели все серьезными и очень напуганными. У одного мужчины в коротких, до колен, бриджах и с повязкой с красным крестом на рукаве была забинтована голова.
– Что здесь происходит? – спросил Майкл по-французски.
– Мы ждем немцев, – ответила одна из женщин, маленькая, кругленькая, средних лет, в мужском свитере и мужских сапогах. Говорила она по-английски, но с ирландским акцентом, и на мгновение Майкл решил, что его разыгрывают. – Как вы пробились к нам?
– Сели в джип и въехали в город, – раздраженно ответил Майкл, не понимая, откуда в этих людях столько страха. – Что у вас тут творится?
– На той стороне города восемьсот немцев, – ответил мужчина с красным крестом на рукаве.