– Господи! – выдохнул лейтенант, уже стоявший рядом с Кристианом.
Толпа подступила к двум телам, накрыла их. Заключенные топтали трупы, не произнося ни слова, молча, отталкивая друг друга. Каждый считал своим долгом пнуть ненавистного врага.
Лейтенант отпрянул и, дрожа всем телом, прижался спиной к стене.
– Одиннадцать тысяч… – прошептал он. – Через десять минут они все вырвутся из бараков.
Охранники у ворот открыли огонь. Трое или четверо заключенных упали. Никто не обратил на них ни малейшего внимания, но часть толпы развернулась все с тем же бессловесным гулом и двинулась к воротам.
Из других бараков выплескивались новые потоки заключенных, они надвигались на административный корпус, как стада быков в фильмах об Испании. Если по пути попадался охранник, ему устраивали коллективную казнь.
Из коридора донеслись крики. Лейтенант, выхватив пистолет, вышел из кабинета, чтобы организовать сопротивление своих людей. Должно быть, он никак не мог забыть, что в прошлую войну все, даже отступление, проходило в установленном начальством порядке.
Кристиан отошел от окна, лихорадочно ища выход из ловушки, в которую сам себя загнал. После всего пережитого, после стольких сражений, после всех этих танков, орудий, вражеских солдат, которые не смогли взять над ним верх, по собственной воле забрести в…
Кристиан выглянул в приемную. Заключенный, который мыл пол, стоял у окна.
– Зайди сюда, – приказал Кристиан.
Заключенный смерил его холодным взглядом, но подчинился и медленно прошел в кабинет. Кристиан закрыл дверь, оглядел заключенного с ног до головы. Рост подходящий. Хоть в этом ему повезло.
– Раздевайся, – бросил Кристиан.
Не торопясь, заключенный молча расстегнул полосатую куртку, снял ее, принялся за брюки. Шум в коридоре усиливался, загремели выстрелы.
– Быстрее! – рявкнул Кристиан.
Заключенный снял брюки. Из холщовых трусов торчали худющие ноги.
– Подойди сюда.
Заключенный подошел, остановился перед Кристианом. Тот взмахнул автоматом. Удар пришелся в лоб, чуть повыше глаз. Заключенный отступил на шаг и повалился на пол. На лбу не осталось никакой отметины. Кристиан схватил заключенного за шею и затащил его в чулан. Там висела офицерская шинель и два кителя, от которых шел легкий запах одеколона.
Кристиан вернулся к одежде заключенного. Он начал расстегивать свой китель, но шум становился все громче, крики раздавались уже в коридоре. Кристиан решил, что раздеться не успеет. Он торопливо натянул полосатые брюки поверх своих, влез в куртку, застегнул пуговицы. Подойдя к зеркалу, убедился, что формы не видно. Быстро огляделся, прикидывая, где спрятать автомат, и засунул его под диван. У него еще оставался нож, который висел в чехле под полосатой курткой. Куртка пахла хлоркой и потом.
Кристиан подошел к окну. Между бараками метались заключенные. Если находили охранников, убивали на месте. С другой стороны административного корпуса доносилась стрельба. На этой стороне никто не оказывал заключенным сопротивления. Несколько человек пытались выломать двойные двери большого сарая, стоявшего в сотне метров от административного корпуса. Наконец им это удалось. Толпа рванула внутрь. Из сарая заключенные выходили, жуя сырую картошку, вымазавшись в муке. Кристиан увидел, как один лагерник, настоящий великан, душил охранника, зажав его между колен. Внезапно гигант разжал руки, еще живой охранник упал на землю, а гигант, расталкивая остальных заключенных, скрылся в дверном проеме склада, чтобы появиться минутой позже с полными руками картофеля.
Кристиан вышиб окно и вылез наружу. На мгновение он повис, держась руками за подоконник, потом разжал пальцы. Кристиан упал на колени, но тут же поднялся. Вокруг мельтешили сотни заключенных, одетые, как близнецы, стоял оглушительный шум, вонь валила с ног.
Кристиан направился к воротам, огибая угол административного корпуса. У стены стоял худющий верзила с пустой глазницей. Единственный его глаз сверкнул, он оторвался от стены и последовал за Кристианом. Кристиан сразу понял, что заключенный заподозрил в нем переодетого охранника, и постарался ускорить шаг, не привлекая к себе внимания. Однако перед административным корпусом собралась плотная толпа, поэтому оторваться от одноглазого не удавалось.