И тут прозвучали выстрелы.
Кристиан проснулся за пять или шесть минут до того, как услышал голоса. Спал он крепко, а когда открыл глаза, сразу же понял по тому, как ложатся тени, что близится вечер. Но усталость не отпускала, и он не смог сразу подняться и двинуться дальше. Он лежал на спине, всматриваясь в зеленую дымку молодой листвы над головой, прислушиваясь к лесным звукам: стрекотанию первых насекомых, чириканью птиц, шелесту ветра в кронах деревьев. В небе пронеслись самолеты. Он их услышал, но не увидел, так как помешали деревья. Гул самолетных моторов в который уж раз навел его на горькие размышления о том, какую массу техники бросили американцы на эту войну. «Неудивительно, что они победили, – думал он. – Пусть солдаты они никудышные, какое это имеет значение? С таким количеством танков и самолетов они могли бы призывать в армию одних старух и ветеранов франко-прусской войны, и все равно победа осталась бы за ними. Нам бы одну треть той техники, что имелась в их распоряжении, и мы за три года завоевали бы весь мир. Этот паршивый лейтенант в лагере плакался о том, что нынешнюю войну мы проиграли не так организованно, как прошлую!» Если бы он поменьше плакался и побольше работал, может, все обернулось бы по-другому. Если бы он провел пару лишних часов на заводе, а не на партийных митингах, возможно, в небе сейчас летели бы немецкие самолеты, лейтенант не лежал бы мертвым перед административным корпусом, а ему, Кристиану, не пришлось бы искать нору, чтобы спрятаться, словно он не человек, а лиса, преследуемая собаками.
И вот тут он услышал приближающиеся шаги. Кто-то шел по дороге. Кристиан лежал в десяти метрах от нее, но кусты и небольшой холмик надежно прикрывали его, тогда как он сам хорошо видел дорогу, уходящую к лагерю. Поэтому ему удалось издалека заметить американцев. Поначалу Кристиан с любопытством наблюдал за ними, не испытывая никаких чувств. Шли они ровным шагом, у них были винтовки. Один из них, повыше ростом, нес свою в руке, у второго винтовка висела на перекинутом через плечо ремне. Оба были в своих смешных касках, хотя до следующей войны можно было не волноваться об осколках. Оба не смотрели по сторонам. Они разговаривали между собой довольно громко, не думая об опасности, словно находились дома, а не в захваченной стране. Мысль о том, что в непосредственной близости от них может оказаться немец, не смирившийся с поражением, похоже, не приходила им в голову.
Если бы они продолжили свой путь, то прошли бы в десяти метрах от Кристиана. Кристиан сухо улыбнулся, поднял автомат и тут же подумал о том, что в округе, должно быть, сотни американцев, которые сбегутся на выстрелы. И тогда ему не поздоровится, потому что едва ли они распространяют свое знаменитое великодушие на вражеских снайперов.
Вдруг американцы остановились в шестидесяти метрах от него. Там дорога чуть поворачивала, поэтому встали они аккурат напротив небольшого холмика, за которым укрывался Кристиан. Теперь они говорили очень громко. Один из американцев просто кричал. Кристиан даже разобрал одно слово – «люди». Американец повторил его несколько раз.
Кристиан пристально наблюдал за ними. Чувствуют себя в Германии как дома. Гуляют по лесу. Разговаривают по-английски в сердце Баварии. Собираются провести лето в Альпах, пожить в отелях, предназначенных для туристов, потрахать местных девушек. Желающих будет хоть отбавляй. Откормленные молодые американцы – это тебе не фольксштурмовцы. Все они здоровы, у них добротные башмаки, форма с иголочки, научно обоснованная диета, авиация, санитарные машины, а не телеги, и никаких проблем ни с бензином, ни со всем остальным… А после демобилизации они вернутся в свою богатую страну, нагруженные военными сувенирами: касками убитых немцев, железными крестами, снятыми с трупов, снимками разрушенных бомбами домов, фотографиями возлюбленных погибших солдат… Вернутся в страну, которая никогда не слышала ни единого выстрела, где от взрыва бомбы не сотрясалась ни одна стена, не вылетало ни одно оконное стекло…
Богатая страна, недостижимая, неуязвимая…
Кристиан почувствовал, как его губы изогнулись в гримасе отвращения. Он вновь поднял автомат. «Пополню свой список еще двумя, – подумал он. – Почему нет?» И гримаса обратилась в улыбку. Он даже начал что-то мурлыкать себе под нос, поймав в прицел ближайшего к нему американца, того, что кричал. Через секунду ты уже не будешь так громко кричать, дружок, думал он, кладя указательный палец на спусковой крючок. Внезапно ему вспомнилось, как Гарденбург тоже что-то мурлыкал себе под нос в аналогичной ситуации, лежа на гребне холма в Африке и наблюдая, как завтракают англичане… Воспоминание это удивило его. Прежде чем нажать на спусковой крючок, Кристиан вновь подумал о том, что выстрелы могут услышать другие американцы, которые найдут и убьют его. На мгновение он заколебался, но потом решительно качнул головой. Ну и черт с ним, подумал он, лучше смерть, чем такая жизнь, и нажал на спуск.