Майкл вскочил. В пятидесяти футах сквозь кусты ломился мужчина с автоматом. Мчался, как скоростной поезд, черная тень на фоне светлой зелени листвы. Майкл застыл, не сводя глаз с врага. Прогремела автоматная очередь. Пули взбили землю у самого лица Майкла, осыпав его землей и камешками. Мужчина стрелял с бедра, не сбавляя скорости.
Майкл нырнул на дно оврага. Машинально сорвал с пояса гранату, выдернул чеку, поднялся. Расстояние до мужчины сократилось, значительно сократилось. Майкл сосчитал до трех, метнул гранату и пригнулся, прижавшись к стене оврага, закрыв голову руками. «Слава Богу, – подумал он, уткнувшись лицом в мягкую, влажную землю, – я все-таки вспомнил, что сначала надо сосчитать до трех».
Прошла целая вечность, прежде чем прогремел взрыв. Майкл услышал, как кусочки стали просвистели над оврагом, врезаясь в растущие над ним деревья. На него посыпались срезанные веточки, только что проклюнувшиеся листья.
Полной уверенности у Майкла не было, но вроде бы ему показалось, что сквозь грохот взрыва он услышал вскрик.
Выждав пять секунд, он выглянул из оврага. Никого. Лишь дымок, медленно поднимающийся к нижним ветвям деревьев, да черная полоска земли, с которой взрывом сорвало и дерн, и прошлогоднюю листву. А потом Майкл увидел, как на другой стороне прогалины колышется вершинка куста. Глядя на куст, он понял, что именно в том направлении отступает человек, который только что бежал к оврагу. Майкл наклонился и поднял винтовку, лежавшую меж двух круглых валунов. Посмотрел на дуло. Чистое, грязью не забито. Он удивился, увидев, что руки у него в крови. А когда поднял руку к саднящей скуле, на ладони прибавилось грязи и крови.
Майкл медленно выбрался из оврага. Правая рука болела, из рваной раны на кисти текла кровь, отчего винтовка выскальзывала из пальцев. Он зашагал по прогалине в полный рост, не прячась, миновал полоску голой земли, в пятнадцати футах увидел висящую на ветке тряпку. Подойдя ближе, он понял, что это клок формы, пропитанный кровью.
Майкл направился к кусту, который уже перестал качаться. На листьях краснела кровь, много крови. Далеко ему не уйти, думал Майкл, уже не уйти. Теперь все просто, очень просто, даже горожанин сможет взять след этого немца. Майкл видел, где падал немец, за какие кусты или молодые деревья хватался, чтобы подняться вновь, пытаясь уйти от преследователя.
Медленно, но неуклонно Майкл сокращал расстояние, отделявшее его от Кристиана Дистля.
Кристиан осторожно сел, привалившись спиной к стволу большого дерева и глядя в ту сторону, откуда он пришел. Под деревом царили полумрак и прохлада, но солнечные лучи пробивали еще жиденькую листву и заливали золотом вершины кустов, за которые он хватался, чтобы добраться до своего последнего пристанища. Он ощущал спиной шершавую, жесткую кору дерева. Попытался поднять руку, сжимавшую «шмайсер», но такой вес оказался ей не под силу. Кристиан раздраженно оттолкнул автомат и уставился на два куста, между которыми только что прошел. Он ждал появления американца.
Граната, думал Кристиан, кто бы мог такое представить? Неуклюжий американец, как слон, свалившийся в овраг… и вдруг граната.
Дышал Кристиан с трудом. Конечно, он слишком долго бежал. Но теперь все, он добрался до финишной черты. Сознание то уходило, то возвращалось вновь. Калейдоскоп видений, образов. Весенний лес под Парижем, мертвый парень из Силезии с запекшимся в уголках губ вишневым соком… Гарденбург на мотоцикле, Гарденбург, лишившийся лица, полуголый американец, стрелявший у заминированного моста до тех пор, пока его не перешибло пулеметной очередью… Гретхен, Коринн, Франсуаза, французы все равно нас побьют… Водка в спальне Гретхен, вишневый ликер, коньяк и вино в стенном шкафу, черное кружево и гранатовая заколка… Француз, стягивающий сапоги с мертвого Бера на берегу после обстрела с самолета… везде эти самолеты… «Послушай, когда солдат вступает в армию, любую армию, с ним заключается договор…» Тот, кто это сказал, тоже умер? Пятьдесят франков за рюмку коньяка, поданного стариком с гнилыми зубами. «Главное – будущее Австрии». «Цель оправдывает средства»… Если это цель, то какие средства она может оправдать? И многое другое… Американка на лыжном склоне. «Разберусь с этим и, пожалуй, завяжу с этой войной…» Неуклюжий, безрассудно храбрый американец, оставшийся в живых благодаря удаче, случаю, Божьей милости… надпись «1918» на церковной стене мелом… французы все знали, знали с самого начала.