– Конечно. Я не шляюсь по клубам и пляжам, но в магазины заглядываю. А что у тебя в корзине?
Молох тоже глотнул вина, и Ева с ужасом представила, что бы случилось, подсыпь она ему чуть раньше того порошка.
Это невозможно. Просто невозможно. Разве она сможет убить человека?
– Что ты купила? – еще раз спросил Кир, заметив, что Ева вдруг словно оцепенела.
– Творог, фарфалле, томаты… – рассеянно сказала она. – Что-то для ужина. Кучу всякой ерунды.
– Я бы точно заплатил за твои макароны, – усмехнулся он. – И?
– И я взяла твой номер телефона, чтоб вернуть деньги.
– Наверное, я сказал, что денег не надо, и напросился на ужин.
Ева снова сделала глоток вина и улыбнулась:
– Я живу с мамой и не могу позвать тебя на ужин. Мы слишком мало знакомы, чтобы приглашать тебя домой.
– Значит, я тебя пригласил. Ты же мне деньги должна, поэтому была обязана согласиться, – рассудил Скальский. – Зачем ты здесь?
Вопрос Кира был неожиданным. Он словно вырвал Еву из ее счастливой фантазии и выбросил в адскую реальность, как рыбу выбрасывают из воды на берег.
– Что ты здесь делаешь? – Он перестал улыбаться, и его лицо снова стало пугающе отстраненным.
– Мне обещали кругленькую сумму за ночь с тобой. Я всего лишь хочу денег. Чтобы покупать дорогую одежду, есть в ресторанах и отдыхать на Лазурном берегу, – соврала она.
– И всё? – усмехнулся Кир. – Хорошие шмотки, вкусная еда и Лазурный берег? Это всё, что тебе нужно?
– Да.
– Нет проблем. У тебя всё это будет.
– В обмен на что?
– На тебя, разумеется.
Скальский пристально посмотрел Еве в глаза. Такая перспектива должна ее обрадовать, но ничего подобного он не заметил. Она была озадачена его словами, хотя пыталась это скрыть.
– Что не так? Я предлагаю тебе больше, чем просто одну ночь. Разве ты не этого хочешь?
– Не рановато ли? У нас еще ничего не было. Может, тебе не понравится.
– Мне уже нравится. Так почему у нас не было секса? – снова вернулся к их игре.
– Ты сам предложил.
– Я не мог такого предложить. – Он взял ее за руку, вытянул из-за стола и усадил к себе на колени. – Я тебя захотел с первой минуты, как увидел. Это ты что-то придумала…
Ева почувствовала прилив крови к щекам, но не от смущения. Он кончиками пальцев двигался по тонко выступающим ключицам, гладил шею и плечи.
– Ты забыл, что я сначала не хотела с тобой встречаться, потом уступила, и ты сам решил потерпеть.
– Наверное, я с кем-то спал?
– Нет! – ее синие глаза сверкнули возмущением.
– Значит, у нас что-то было, – усмехнулся он. – Оральные ласки?
– Нет, – она поджала губы. – Оральный секс – это тоже секс. В чем тогда смысл ждать брачной ночи?
– Мы целовались? – потянул собачку молнии вниз, расстегивая на ней платье.
Касания его рук к обнаженной спине вызывали приятные ощущения, и Ева не хотела, чтобы он останавливался.
– Когда это случилось первый раз? – и он стал целовать ее.
Сначала это были быстрые, мягкие поцелуи, между которыми он еще задавал какие-то вопросы.
– Я не помню…
– Ты не можешь не помнить. Когда мы поцеловались по-настоящему?
– Хорошо. Ты забрал меня с какой-то вечеринки, чтобы отвезти домой. Я была немного пьяна и сама к тебе полезла. Вот как это было.
– Моя скромница оказалась не слишком-то и скромна, – глухо рассмеялся Кир и опять ее поцеловал. Уже по-другому, напористо и откровенно, проникая в рот своим языком и лаская ее.
Они целовались как влюбленные, голодные и жадные. Сгорающие от безумного желания. Потерявшие грань между своей фантазией и реальностью.
Не чувствуя никакого смущения, Ева поднялась и спустила вниз по бедрам расстегнутое платье. Оно упало к ногам, она переступила его и осталась в одних трусиках. Изящная, тонкая, вся какая-то хрупкая, с длинными ногами, похожая на танцовщицу или балерину.
Кир сделал шумный вдох. От его откровенного взгляда у нее захватило дух, и всё внутри сладко затрепетало.
Молох ждал, что Ева вернется к нему на колени, но она отступила, села на стол и раздвинула ноги. Ему понравилось. В чем Белова и не сомневалась. Он же любит шлюх. А она так и вела себя – с бесстыдством и покорностью обыкновенной шлюшки. Но если он думает, что для него, то ошибается. Она это делала для себя.
Всё слишком далеко зашло. Они уже не остановятся, и ничего не прекратится. Потому лучше отбросить ненужное стеснение и доиграть свою роль до конца. Раскрепоститься, расслабиться и, может быть, получить удовольствие. Ей нравилось, как он ее целовал, как трогал.