На ней всё еще были трусики. Она не стала их снимать: хотела, чтобы Кир сделал это сам.
И он сделал.
Поднявшись, стянул с Евы белье и позволил ей снять с себя рубашку.
При взгляде на Еву Молоха охватило возбуждение, какого он давно не помнил. Это ощущение выходило за рамки простого сексуального удовольствия. Не только член стал каменный и заныло в паху, всё тело нуждалось в ней: зудели ладони от желания ласкать ее и трогать; горели губы и язык от потребности прижаться к ее коже и попробовать на вкус.
Он запустил пальцы в ее густые волосы и отвел их от лица. Потом поцеловал в губы. Сначала голодно и крепко прижался к ним, потом ослабил напор и погрузился языком в сладкую глубину рта.
Ева отвечала, полностью отдавшись этому новому ощущению близости. И ему. Раскрывалась перед ним. Распускалась, как цветок.
– Я трогал тебя? – хрипло спросил он. – Ты позволяла?
– Да, – ответила она, с удивлением обнаружив, что от возбуждения ее голос тоже надломился.
– Ты была голая? Как сейчас?
– Почти.
– И там? – Тыльной стороной ладони прошелся по ее животу.
– Да.
– Тебе понравилось? – Прижался к шее мучительно горячими губами и чуть прикусил нежную кожу.
– Очень.
– Ты кончила?
Скользнул пальцами вниз к промежности, и когда коснулся ее клитора, она потеряла всякий контроль, не сумев вымолвить ни слова – лишь застонала. Была мокрая, возбужденная, такая нежная. И сводила с ума.
Его эрекция становилась всё тверже, и он чувствовал, что сам вот-вот взорвется.
– Расслабься. Просто наслаждайся. Ты поймешь, когда это случится…
Он гладил ее, ласкал, растирая влагу по нежной плоти.
Когда она кончила, выдохнув его имя, Кир чувствовал ее сладкую дрожь, и его снова тряхнуло.
Тяжело задышав, Ева прижалась полураскрытым ртом к его щеке.
– А что было со мной? – спросил он.
Она улыбнулась мягкой, немного усталой улыбкой.
– Я тоже тебя потрогала, и ты не сдержался.
– Получается, у нас всё же был секс, – хмыкнул он.
– Получается, что был.
– Тогда в чем смысл брачной ночи? – повторил он ее слова.
– Я забыла сказать, что ты забрал меня с девичника. Поэтому мы позволили себе лишнего.
– Как мы остановились?
– По-моему, тебе позвонили…
– Вот уроды…
Ева почувствовала, как напряглись его руки. Он подхватил ее за бедра, отнес в спальню, опустил на кровать и под ее любопытным взглядом разделся догола. Она рассматривала его без стыда и неловкости: каждую мышцу, каждый изгиб его литого, мощного тела. Хотя размеры его мужского достоинства ее поначалу напугали. Он был большой, и она забеспокоилась, что не сможет принять его. Однако вместе с этой пугающей мыслью, ею снова овладела болезненная жажда, и по телу распространился трепет.
У нее не было никакого другого желания, кроме как получить от этой ночи всё.
Ведь «завтра» для нее может не случиться. А если оно все-таки случится, то не с ним.
Ева ничего не сказала на предложение Кира. Отказать напрямую побоялась, но продолжения не хотела. С такими, как Молох, лучше не пересекаться. Если бы не эти роковые обстоятельства, они бы и не пересеклись.
Кир опустился рядом с Евой на кровать и сжал ее в объятиях. Его сильные руки снова начали гладить ее тело. Она выгибалась, когда он ласкал грудь языком и брал в рот набухшие соски. Снова сходила с ума от его пальцев у себя между ног и кусала за плечи.
Теперь он гладил ее не только сверху, но и внутри. Она стонала. Дрожала. Плавилась в истоме, и когда его твердая горячая плоть сменила его пальцы, когда его член наконец вошел в нее, она почти не почувствовала неудобства. Боль была короткой, резкой и быстро растворилась в волне захлестнувшего ее удовольствия.
Кир двигался медленно, и скоро Ева осознала ритм этого древнего танца сплетенных страстью тел. Поняла суть движений, когда оба они, достигнув желанной точки, разбились в экстазе.
Глава 5
Глава 5
Ева вышла из ванной, обернувшись большим пушистым полотенцем. В спальне Молоха не было, и она двинулась в гостиную.
Скальский стоял у стола, уже полностью одетый, собранный, и еще раньше, чем он начал говорить, Ева всё поняла, и страх скрутил ее желудок в узел.
– Я так и знал, что ты не просто появилась, – сказал он, достал из кармана брюк тот самый пакетик с ядом, который лежал у нее в чехле телефона, и шагнул к ней: – Что ты должна была с этим сделать?
– Подсыпать тебе в еду, – призналась она.
– Но сыграла убедительно. Я впечатлен.
– Ты тоже, – вдруг сказала она, удивляя его глупой дерзостью.