– Вон ваша невинная сразу о порядочности забыла, как прижало! И все свои принципы продала!
Кир знаком приказал ей подняться. Виола встала, пытаясь прикрыть руками свое голое тело. В ее глазах мелькал неподдельный ужас.
Поначалу Ева испытала жалость к этой женщине, поражаясь бесчеловечности, с которой действовали люди Молоха, но, когда поняла, что это Ви навела на нее людей, что в эту мясорубку она попала из-за нее, в душе завихрился мстительный дым.
Не будь Белова прикована наручниками к этой чертовой трубе, сама бы шею ей свернула за все свои страдания.
– Где мама девочки? – спросил Молох. – Давай без глупостей. Ты сейчас называешь адрес, где находится женщина, и сколько с ней человек.
– Я не знаю, – пискнула Ви.
– Слышь, недоёба грешная! – рявкнул Скиф. – Всё ты знаешь! Я тебе сейчас башку проломлю прям тут.
Виола вдруг бросилась на Скальского. Вцепилась ему в плечи и взмолилась жалостно:
– Ты не можешь так со мной поступить, ты не можешь… Я же знаю, какой ты на самом деле, ты не можешь…
Ева скривилась от омерзения, превозмогая желание отвернуться.
Виола то ли липла к нему, то ли висла, шкребла ногтями по его пиджаку. Отвратительная. Голая, грязная. Лживая, трясущаяся от страха лицемерная тварь.
Молох схватил ее за горло и сжал пальцы.
– Говори!
Ви захрипела и кивнула, согласившись признаться. Скальский чуть расслабил руку. Ровно настолько, чтобы она смогла сообщить информацию, которую от нее требовали. Она прошипела адрес, он отбросил ее от себя и отвернулся. Виола стала умолять, чтобы он сохранил ей жизнь, зачем-то снова напомнив ему об их совместном прошлом. Только вот разжалобить таким не получится. Их история была некрасивой и плохо закончилась.
Виола думала, что, расставшись, они больше никогда не увидятся, но он вернулся в другой ипостаси. Ей только и оставалось кусать себе локти от досады, что в свое время она его упустила, да присылать ему новых потаскух по первому требованию.
Когда его друзья заказали девственницу, она тут же слила эту информацию Зацепину, а увидев Еву, еще больше утвердилась в желании отомстить. Желчь подступила к горлу, всё ее бабское нутро скрутило от какой-то зависти при взгляде на эту девочку. Девочка была красива, чиста и немного наивна. Все мужики любят дур. Красивых дур они любят особенно. Ви поняла, что на такую Скальский клюнет обязательно, и тогда эта девочка может получить всё, что Виола не смогла.
Они не имели права упустить такой шанс, другого может не представиться. К Молоху теперь так просто не подобраться. Свою бы Ви никогда не стала так подставлять, а эту не жалко, на эту ей совершенно наплевать. Она была уверена, что эта мелкая дура сделает всё, что им нужно, стоит ее хорошенько напугать.
– Ты права, Ви, – сказал Кир. – Пора закончить эту историю. Она себя давно изжила. Странно, что ты думаешь, будто меня это до сих пор волнует. Лев Аристархович, – он посмотрел на Суслова, – тебе придется поискать нового администратора. Виола не справилась. Илья, позвони Кархану. Скажи, что шкура для него есть. Бесплатно отдаем.
– Нет, нет, только не к нему, лучше убейте, – запричитала Ви, захлебываясь от ужаса. – Лучше убейте! Только не к нему! Лучше убейте…
– Тебя и так убьют, – спокойно сказал Кир. – Лет через пять. Сначала разъебут до печёнок. Будешь в самом грязном борделе арабов обслуживать, караванщиков вместе с их верблюдами и мулами, горох по хуям катать, отсасывать и причмокивать.
Затем он распорядился, чтобы Суслова и Еву отпустили. Белову вывели из подвала, Суслова вынесли, ибо передвигаться самостоятельно он не мог.
– А ее ты себе оставишь? – в спину Еве доносились визги Виолы. – Или тоже в бордель отправишь? Она теперь твоя новая шлюха? Думаешь, ты особенная? Он тебя выкинет из своей жизни! Хорошо, если просто на улицу, а не в бордель – как меня!
– Я бы эту с-суку сама придушила. Шлюха старая… Мамы, может, и в живых уже нет, – сказала Ева, готовая расплакаться.
Окутавшая на выходе темнота на несколько секунд сделала ее слепой, и она обо что-то запнулась.
– Рано ты мамку хоронишь, цыпа, – сказал Скиф. – Найдем мы этих вшей ебливых. И не таких из норок выколупывали.
– Повезло тебе, грешница, – с усмешкой сказал Илья. – Не помню, чтобы мы когда-нибудь исполнителей в живых оставляли.
– Это цыпа, что ли, исполнитель? – хохотнул Скиф. – Что она исполнить может, кроме танца маленьких лебедей?
Кир посадил Еву в машину и махнул рукой водителю.
Виноградов со вздохом глянул на часы.
– Я домой попаду сегодня или нет?