Суслов тяжело осел в кресле, прекрасно зная, что обещание Скифа не фигура речи.
– Почему на волю? Пташек можно кому-нибудь другому продать за дорого, – рассудительно отозвался Чистюля. – Зачем валить такой прибыльный блядобизнес?
– А давай себе оставим? Тоже бордель откроем, – посмеялся Виноградов. – Почему у нас своего борделя нет?
– Потому что ты там жить будешь. Потому у нас борделя нет, – с усмешкой ответил Керлеп.
– Зато шлюх искать не надо.
– Зато тебя самого искать надо будет. В общем, Лёва, ты нас понял. Не найдешь девочку – вернусь, наведу порядок на твоей шлюхофабрике.
Суслов побледнел. Скиф снова засмеялся: если Чистюля присылал свою бригаду для уборки – значит, все уже умерли.
Когда Виола принесла три чашки кофе, мужчины уже уходили.
Виноградов притормозил около нее, глумливо улыбнувшись:
– Ви, а ты не хочешь, как это у вас говорят, тряхнуть стариной?
Виола, подавив глухое раздражение, ничего не ответила. Молча стояла перед ним с подносом, глядя в его смеющиеся серо-стальные глаза. Невольно ее взгляд скользнул по тонкому шраму, который пересекал щеку, начинаясь у виска и обрываясь на скуле. Эта отметина совершенно не портила его суровое, но привлекательное лицо и даже придавала ему некий шарм, если можно так выразиться. Хотя Виноградова сложно назвать обаятельным, как, впрочем, и остальных его напарников. Все трое большие мерзавцы и отъявленные негодяи, наглые и беспринципные. Бестактно выражающие все свои желания, как и нежелания тоже. Хотя, честно говоря, Виола не могла сказать, кого боялась больше: Скифа с его демонстративным напором и открытой агрессией или Чистюлю с его вечным выражением брезгливости на красивом лице и холодной расчетливостью. Про Молоха и говорить нечего. Он вообще не подходил ни под один из известных ей мужских типажей, представляя собой адскую смесь Чистюли и Скифа.
– Не? Не хочешь? – переспросил Виноградов, взял чашку за ободок и, отхлебнув, вернул на поднос: – А кофе у тебя говно. То-то Евражка с утра на стакане. Мне после такого кофе тоже вискаря хлопнуть захотелось.
Как только дверь за Скифом закрылась, Виола громко выдохнула.
Подойдя к столу, она поставила перед Лёвой ароматный кофе, подтянула на коленях строгие брюки и опустилась в кресло, в котором минуту назад сидел Чистюля.
– Слышала? Девственница им нужна, – уныло сказал Суслов, вмиг из успешного бизнесмена превратившись в неуверенного мальчишку. – Не было печали, твою мать…
– Запрос необычный, но не экзотика. Бывало и похлеще, сам знаешь, – отозвалась Виола, пригладив темные волосы, собранные в тугой хвост. – У нас в резерве есть несколько малолеток-девственниц. Прозвоню тех, кому исполнилось восемнадцать. Выхода всё равно нет, надо девочку искать.
– Не просто девственница, Виола. Нам нужна шикарная блондинка с высшим образованием, воспитанная и утонченная.
– Лев, нам главное нетронутую найти. Если вдруг она окажется не блондинкой, мы ее покрасим. А в остальном… Скальский не из тех, кто с девками разговоры разговаривает. Особенно по ночам.
– Это точно. Не могу с тобой не согласиться. Было бы у нас чуть больше времени…
– Сколько есть, то и будем использовать, – со вздохом секретарша поднялась и ушла к себе обзванивать девушек.
Суслов не разделял спокойствия Виолы. Нервы у него трепетали.
Он вырос в нищете, поднимался с самых низов, пообтесался, научился контактировать с нужными людьми и носить дорогие костюмы. Его эскорт-агентство было лучшим на рынке интимных услуг. Суслов не достиг бы таких высот и не смог удержать свой бизнес, если бы не обладал хорошим чутьем, а чуйка сейчас говорила ему, что он в полной жопе.
Такие люди, как Скиф, Чистюля или Молох, не понимали и не принимали отказа.
Если им что-то нужно, они это получали.
Любой ценой.
– Две девочки уже не девочки, у третьей месячные, – сообщила Виола через несколько минут. Теперь и у нее был удрученный вид. – Что делать будем?
– Дальше звони. Может, у кого подружки есть, сестры… – почувствовав нехватку кислорода, Лёва сбросил с себя пиджак и расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.
– Всем подряд?
– Всем подряд!
В эту минуту, сверкая улыбкой, в офис влетела одна из его пылких «пташек».
– Лёвушка, привет! Виолочка, смотри! – она выставила вперед запястье, хвастаясь новыми золотыми часами.
– Поздравляю, Лизетта. Плотненько он на тебя подсел, – улыбнулась Виола. – Ты, как всегда, восхитительна.
– Ага. На Карибы зовет. На две недели. Отпустите? Лёвушка? – Она плюхнулась в кресло и закинула ногу на ногу.