– Сначала намажем твои синяки.
Ева угукнула. Точно. Куклу же надо полечить.
Потрепало ее хорошо. Еще в ванной глянув на себя в зеркало, Ева ужаснулась: по всему телу у нее были синяки и царапины. Локоть содран, на плече тоже красовался большой кровоподтек.
Тюбик с мазью уже лежал на столе. Кир выдавил немного средства на руку, сначала разогрел его, потом стал втирать ей в кожу, обрабатывая пораненные места.
В очередной раз Ева поразилась. Как у такого жестокого человека могут быть такие ласковые руки? Даже в такой момент она не могла не реагировать на его прикосновения, то и дело вздрагивая и покрываясь мурашками.
Когда он втирал мазь ей в плечо, Ева скривилась, и он подул на рану.
Она вскинула глаза, как-то странно на него посмотрела, и начала плакать.
– Что не так?
– Ничего. Мне так мама делала, – зарыдала она.
– С твоей мамой всё хорошо, – сказал Кир.
– Правда? – Она всё это время боялась спросить, нашел ли он ее, смог ли спасти.
– Правда. Она в больнице, под наблюдением врачей. С ней ничего не произошло. Она пока не в курсе всей этой истории, но тебе придется как-то объяснить, почему ее туда-сюда катали.
– И хорошо, что не в курсе. Найду, как ее успокоить. – Она вытерла слезы, освободившись от своей главной тревоги. – Когда всё это кончится?
– Уже кончилось.
– Тогда почему я здесь, а не у себя дома?
– Ты ж меня на ночь сняла, а ночь еще не кончилась. Так что я обязан до конца отработать, – пошутил он.
– Плохо отработал. Когда я на всё это соглашалась, меня не предупреждали, что я влипну в такой треш. Что меня запрут в подвале, прикуют наручниками к трубе и будут пытать.
– Тебя никто не пытал, – возразил он.
– Это тебе так кажется. Давай я тебя куда-нибудь пристегну, и мы посмотрим, как тебе это понравится.
– Можешь к кровати пристегнуть, я не против. Хочешь, прям сегодня начнем.
– Не хочу.
– Нет так нет, – сказал он.
– Бес. Не произноси этого бесовского заклинания. Мне от него плохо становится. – Она снова начала всхлипывать.
Кир достал бутылку «Чиваса», поскольку успокоить ее другим способом не представлялось возможным. Да он и не умел ни утешать, ни успокаивать. Женщины, с которыми он проводил время, в этом не нуждались.
– Опять? – покривилась она, но бокал взяла.
– Опять.
– А что это? – спросила, послушно отхлебнув.
– Виски.
– Я никогда не пила такие крепкие напитки.
– Давай, грешница, – чокнулся с ее бокалом. – За твои новые открытия.
– Скорее бы они закончились, – проворчала она.
– Мне кажется, они только начались. – Он подлил ей еще.
– Завтра утром меня уже здесь не будет. – Ева замахнула всю порцию разом и зажмурилась.
– Не зарекайся.
– Точно тебе говорю.
Скальский налил ей еще и ушел за одеждой. В раздумьях постояв у шкафа, Кир взял с полки черную толстовку без капюшона и вернулся на кухню.
Ева спала. На столе. Лежала на боку, подложив ладонь под щеку. Стакан с виски так и остался зажат в руке. Кир подложил толстовку ей под голову и осторожно забрал из стиснутых пальцев бокал.
Добавив в него еще виски, он сел на стул, удобно оперевшись на спинку, и глубоко вздохнул.
Глава 8
Глава 8
Проснувшись, Ева на долю секунды обрадовалась, что произошедшие ночью события всего лишь дурной сон. Однако стоило пошевелиться, тело отозвалось болью, напомнив о реальности пережитого. В комнате было сумрачно, оттого непонятно, раннее утро наступило или уже поздний вечер. Вторая половина кровати пустовала и была не тронутой, словно на ней никто не спал.
Натянув одеяло на голую грудь, Ева уселась. Каким образом удалось добраться до спальни, оставалось загадкой. Последним память воспроизводила, как Молох подливал ей виски, а она с упоением вливала его в себя.
С тревожным волнением Ева спустила ноги на пол, завернулась в одеяло, поскольку была голой, и вышла из спальни. Медленно ступая босыми ногами по мраморному полу, она дошла до гостиной и остановилась.
Скальский сидел на диване и с безмятежным видом читал книгу.
Заметив ее появление, он повернул голову и улыбнулся:
– Добрый вечер. Продлевать будем? А то я бесплатно не работаю. Ты обещала, что тебя утром здесь не будет.
– Не сон, – проворчала Ева. – Демон на месте.
Молох засмеялся, услышав ее ворчание. Захлопнул книгу и положил на журнальный столик.
– Веселая ты. В последнее время у меня всё как-то мрачно было, а теперь прям душа радуется.
– А у тебя душа есть? – хмыкнула Белова.
Кир перестал улыбаться.