– Согласен. Оборот сомнительный получился. Но суть ты поняла.
Ева подошла ближе и остановилась перед ним.
– Ты вчера сказал, что с мамой всё в порядке. Это правда?
– Это правда, – подтвердил он.
– Где она?
– В той же больнице, в которой ее оперировали. Только в другой палате.
– Я хочу ее навестить. Мне нужно увидеть ее прямо сейчас. Хочу лично убедиться, что с ней всё хорошо.
Скальский бросил демонстративный взгляд на свои наручные часы.
– Уже поздно.
– Понятно. Тогда я пошла дальше спать, – после некоторого молчания проговорила Ева и двинулась в сторону спальни. Сделав несколько шагов, она остановилась и сказала, не оборачиваясь: – То есть найти меня среди ночи, хрен знает где, ты можешь... Прибить кого-то ты можешь… Любого из-под земли достать… А устроить, чтобы я навестила свою больную мамочку, тебе не по силам. Ладно, подожду до утра, – договорив, она подхватила волочащееся по полу одеяло и скрылась в комнате.
Вздохнув, Ева уселась на кровать. Голова гудела монотонной мелодией. Казалось, после вчерашнего в мозгу образовалась воронка, и теперь все мысли утекали в нее, как вода. Она чувствовала себя опустошенной и усталой, словно из нее выжали все соки.
Маму нужно увидеть не только для того, чтобы убедиться, что она в порядке. Еве и самой не мешало бы найти успокоение. Хотелось поговорить с ней, поделиться своими тревогами, но Белова понимала: Молох – это чужой, враждебный мир с жесткими законами, и она не сможет ничего рассказать.
Через минуту Скальский возник в дверном проеме.
– Одевайся, – коротко сказал он.
– Ага, было бы во что…
Только сейчас Ева сообразила, что ей не в чем выйти из дома.
Кир подошел к гардеробной, примыкающей к спальне, и раздвинул дверцы шкафа.
Ева с удивлением уставилась на полки с разложенной на них одеждой.
– Ты был у меня дома? Рылся в моих вещах?
– Нет, я таким не занимаюсь, – спокойно ответил Кир. – У меня для этого есть специально обученные люди. Собирайся, я отвезу тебя в больницу к маме. Только сначала перекусишь.
Молох снова встал в дверях, прислонившись плечом к косяку. Ева продолжила сидеть в ожидании, когда он уйдет. Усмехнувшись, Кир покинул спальню. Белова прихватила кое-что из вещей и зашла в ванную.
Душ немного привел ее в себя, самочувствие улучшилось. Облачившись в свободные джинсы и белую футболку, Ева пришла в кухню и сразу вспомнила, как сидела на столе с бокалом виски. Потом почувствовала тяжесть во всем теле. Сидеть стало неудобно, и она прилегла.
Видимо, разрумянившееся лицо выдало ее мысли, потому что Молох сказал:
– Можешь снова поваляться на столе. Я не против.
Ева пропустила его иронию мимо ушей, молча взяла вилку и начала есть яичницу с беконом.
Поначалу казалось, что она не сможет проглотить ни кусочка, но съела всю порцию и запила апельсиновым соком.
– Передай своему специально обученному человеку благодарность за яичницу. Всё было вкусно.
– Спасибо, я старался, – невозмутимо ответил Кир.
Он ничего не ел, пил кофе, прислонившись к кухонной столешнице.
– Я теперь твоя пленница? – придав своему лицу непринужденное выражение, спросила Ева.
– Нет.
– То есть я могу уйти?
– Ты свободна, можешь заниматься своими делами, но, когда я захочу тебя увидеть, ты должна быть здесь.
– А если я не захочу? – уточнила она и тут же сама ответила на свой вопрос: – Такой вариант ты не рассматриваешь, как видно.
– Рассматриваю. Но я вроде настойчивый. Если правильно помню.
Он выложил на стол ключи от квартиры и банковскую карту.
– То, что я сказала тебе вчера, было неправдой. Я оказалась в том номере не потому, что мне захотелось денег, – напомнила Ева.
– Это уже неважно.
– Я не буду спать с тобой за деньги.
– Ты уже со мной спишь. Просто так. Глупо спать со мной и ничего не поиметь. Если у человека нет здорового интереса к деньгам, значит у этого человека не всё в порядке с головой. С тобой что-то не так?
– Со мной всё нормально, – сказала она резче, чем хотела бы.
– Тогда взгляни на это с другой стороны. Используй мои возможности, чтобы реализовать какие-то свои планы или желания.
– Скажи мне три факта про себя, которые меня поразят, – попросила она.
– Зачем? – удивился он.
– Понятно же, что в ближайшее время я от тебя не избавлюсь. Хоть вид сделаем, что ты меня тоже чем-то поразил.
Кир рассмеялся, ненадолго задумавшись.
– Мой папа физик-ядерщик. Я врожденный амбидекстр. Ты мне нравишься. Сойдет?
Белова вздохнула:
– Сойдет. Видимо, третье меня должно поразить как-то особенно.