Она больше не могла этого выносить. Если в ней еще оставались какие-то спящие нервные клетки, потаенные эрогенные зоны, то он разбудил их все, оголил ее. Содрал с нее кожу.
Она больше никогда не будет прежней. Больше ничего не будет, как прежде.
Это была не дрожь – волна. Она не застонала, не вскрикнула. Она не могла даже дышать. Ее смыло. Унесло это раскаленной волной и вдребезги разбило о скалы.
Не давай ей прийти в себя, Кир перевернул ее на живот и вошел сзади, снова срывая с губ мучительные стоны.
С Молохом она получила свой первый опыт. И второй, и третий. Спала регулярно и уже думала, что кое-что знает о женском удовольствии. Нет, оказывается, чтобы познать предел чувственности и всю силу своего оргазма, надо было напиться в умат и отдаться ему полностью. Разрешить этому демону делать с собой, что угодно.
Засыпая, она думала, что не оживет после этого, не сможет шевелиться. Но всё повторилось. С той же силой и равноценной страстью.
Проснулась от его рук. Оттого что между ног снова было горячо. Кир прижимался к ней сзади, обвивая своим телом, плотно и жарко. Пальцы гладили по животу и груди, лениво и расслабленно. Губы мягко целовали шею. Даже не целовали – мягко прижимались.
То, что она вырвалась из, казалось бы, крепкого сна, Молох понял по вздоху, по едва уловимому напряжению мышц ее стройного тела. Не было слов. Только ощущения.
Ева повернула к нему голову, нашла губами его губы. И застонала ему в рот.
Боже, что это был за стон…
Такой сладкий, мучительный, полный желания.
– Ты сводишь меня с ума… – прошептал в губы, чувствуя на них улыбку.
Эти слова ничего не выражали. Они были бессильны перед его ощущениями. И сотой, тысячной доли не могли выразить его состояния. Того, что эта девочка с ним делала.
Дробила, молола. Он так ее хотел, что терял разум от одного к ней прикосновения, от взгляда. Это не проходило, не заканчивалось. Он трахал ее, брал. Ее и от нее – всё, что мог. Выжал из нее все соки, измотал, а у него всё равно крышу рвало и болело всё тело, так он ее хотел.
Как будто у него девки десять лет не было. Как будто все эти гребаные десять лет после проклятой Ви у него не было ни одной бабы. Но ведь были. Шлюх целый вагон, что он с ними только ни делал, как только ни вертел… Но ни разу он ни стонал, ни болел от желания прикоснуться. Он их не целовал. Да он вообще сто лет уже не целовался.
Секс для него был лишь средством получить разрядку, хорошим способом снять напряжение. Секс никогда не задевал чувств, не затрагивал рассудок. Был сам по себе и не связан с конкретной женщиной. Баб у него полно. Хоть за деньги, хоть бесплатно. Опытных и умелых. Разных. На любой вкус и самый изощренный запрос. Но он хотел Еву. Именно ее. Только ее. Смотрел на нее – и хотел. Когда не видел – хотел еще больше. Целовать, брать, врываться в хрупкое, изящное тело, выбивать из нее стоны-вздохи.
Вот как сейчас… Будто до этого они не спали, не переживали экстаз, не улетали за грань разумного.
Как сейчас… Топить в наслаждении, пить его большими горячими глотками и захлебываться вместе с ней. Медленно и размеренно двигаться. Скользить в ее горячую влажную глубину. Наполнять ее собой, слушая ее несдержанные, полные удовольствия стоны.
Он ее затрахал до смерти этой ночью. До маленькой сладкой смерти. До нескольких глубоких огненных смертей.
Глава 13
Глава 13
Утром Ева проснулась в постели одна. Кира рядом уже не было. Сначала ее окатило острое разочарование, но потом, когда сознание окончательно прояснилось и слетели остатки сна, до нее донесся шум воды из ванной. Не сбежал еще Молох. Хотя, может, сделает это аккурат после душа.
Ева не стала валяться в кровати и делать вид, что спит. Вскочив, она натянула на себя пижамные штаны и футболку и, захватив с тумбочки пустую бутылку и грязную посуду, ушла в кухню.
Понятно, что Скальскому пара стаканов виски, как слону дробина, но для ее организма, не привыкшего к крепкому алкоголю, да и вообще к алкоголю, это настоящее потрясение. Голова гудела и болела от выпитого. Да и всё тело болело, но другой, приятной болью, напоминающей о бурной ночи и полученном удовольствии.
Ева нашла в аптечке таблетку обезболивающего, сунула в рот и запила двумя стаканами воды. При случае надо спросить у Чистюли секрет беспохмельного пьянства. Если они с Молохом будут регулярно устраивать такие пирушки, он ей понадобится.
Не зная, останется ли Кир на завтрак, Ева приготовила еды на двоих. Не то чтобы сильно хотела есть, но что-то надо было делать, чем-то себя занять. Ее одолевало замешательство. Как вести себя теперь? Как расценивать всё, что между ними произошло?