Глава 16
Глава 16
Оставшись в одиночестве и кое-как отвязавшись от всех своих обид, уже без горячности, Ева попыталась переосмыслить всё с ней произошедшее и еще раз утвердилась в мысли, что отношения с Киром надо заканчивать. В них она чувствовала себя слепой. Будто двигалась и жила на ощупь.
Как бы ни было трудно. Как бы ни казалась глубока ее привязанность, лучше прекратить это сейчас. Не мучаясь опустошающей страстью и не питаясь ложными надеждами, что когда-нибудь ее притворство перед самой собой трансформируется в реальность. Как голод подтачивает желудок и вызывает боль, так и безответная любовь подтачивала ее сердце, заставляла ныть и страдать от тоски.
Она как огонек. Негасимый и медленно сжигающий изнутри.
Молох будто чувствовал, что она приняла судьбоносное решение, и пропал на неделю.
Ева всё ждала его звонка, чтобы при первой же встрече поговорить с ним об этом, но он не давал о себе знать и не появлялся. С одной стороны, это не удивило и существенно облегчило жизнь: не приходилось врать матери. С другой – страшно бесило его невнимание.
К тому времени, как Молох снова объявился, Ева растеряла заготовленные слова и окончательно обозлилась.
Несколько его звонков она намеренно пропустила, потом и вовсе отключила телефон, включив его лишь вечером.
– У тебя с телефоном проблемы? – спросил Кир, когда она ему все-таки ответила.
– У меня с тобой проблемы.
– Мне приехать за тобой?
– Что я скажу маме? – спросила Ева, вложив всю свою иронию. Хотя от ее саркастического тона вопрос не терял актуальности.
– Давай, я скажу.
Она проглотила свое возмущение и согласилась:
– Хорошо. Я сама приеду. Нам всё равно нужно поговорить.
– Я так и понял, птичка моя. Приезжай, поговорим.
Много времени на сборы ей не понадобилось. Она была готова с того момента, как увидела первый пропущенный от Кира звонок.
Надев белые джинсы и футболку в бело-голубую полоску, Ева покрутилась у зеркала и накрасила губы блеском.
– Ты куда-то собираешься? – спросила мама.
– К Лизке. Погуляем с друзьями. Может, у нее останусь. Не решила еще. Приеду на такси, если что, – ответила Ева, удивляясь, как легко получилось соврать.
– Хорошо, – ответила мама, не задавая больше вопросов. – Я ложиться буду, устала что-то.
Дождавшись такси, Ева вышла из дома.
По дороге она пыталась выстроить связную речь, подбирала слова, какими сможет донести свое решение, мотивы и чувства, но скоро поняла, что это бесполезно. Легко говорить с самой собой, но говорить придется с Киром, а она уже по опыту знала, что предугадать его реакцию и слова практически невозможно. Во всяком случае, она не представляла, как он отреагирует.
Скальский впустил ее в квартиру. Ева повесила сумочку на крючок, повернулась к Киру, и он сделал то, чего за ним прежде не водилось – поцеловал ее. Целовал-то он ее и раньше, но совсем не так. Не так нежно, не так осторожно. Наверное, потому что губы у нее накрашены.
Сердце сразу пропустило удар, и в теле появилось знакомое жаркое томление. Она так соскучилась по нему...
А еще появилась злость на себя, что так мало ей нужно. Один скромный поцелуй – и намерение расстаться начало таять, как первый снежок.
– Поужинаем?
– Я не голодна. Поздновато для ужина, – ответила она, проходя на кухню.
– Я думал, что ты приедешь раньше.
Кир уселся за стол, который был накрыт для двоих, а Ева в нерешительности замерла, не желая присоединяться.
– Садись. Вино будешь?
Вина ей тоже не хотелось, но перечить не стала. Опустилась на стул и подождала, пока он разольет напиток по бокалам.
– Говори, птичка моя. Ты же хотела мне что-то сказать. Не бойся, я тебя не съем, – мягко произнес Кир.
От его слов Еву охватило страшное волнение. Она почувствовала, как вмиг похолодели пальцы. Сейчас любое слово и любой его жест могли спугнуть ее волю. Непросто давался этот шаг, но отступать она не собиралась.
Сделав глубокий вдох, Ева посмотрела Скальскому в лицо и вдруг поняла, что он всё знает. Точь-в-точь, как в ту злосчастную ночь. Она еще ничего не сказала, а он уже всё понимал: что именно она собиралась ему сообщить и всё о ее метаниях.
И ей стало как-то невыразимо легко.
Она сделала из своего бокала небольшой глоток, чтобы промочить горло, и сказала:
– Я хочу расстаться.
Он вздохнул. Медленно и как-то устало.
– Почему?
– Ты знаешь почему. Не делай вид, что не понимаешь. Что бы ты сказал моей маме сегодня? Кто ты мне? Всё это не для меня. Такие отношения… Это даже не отношения... Сколько это продлится? Месяц, два, три? Пока ты не наиграешься? Год? Пока тебе друзья очередную девственницу не подарят? Я не хочу, чтобы ты меня растоптал, а потом выбросил, когда я тебе надоем.