Разозлившись на такую наглость, она открыла дверь и рявкнула:
– Я же сказала: нет!
***
Вернувшись в офис, Виола в подробностях поведала шефу о своем фиаско.
– Ты не справилась! Ты понимаешь, что ты не справилась? – негодовал он.
– Я не ожидала, что она окажется так упряма.
– Какую-то девчонку не смогла уговорить, это ж надо... Я говорил: предлагай любые деньги! По самой верхней планке!
– Я предлагала.
– Мало предлагала!
– Достаточно.
– Надо было мне самому ехать.
– Лёва, наши самые лучшие девочки от своих особенных клиентов в особенные дни по пятнашке получают, – голос Виолы сделался тверже. – Ей я предложила двадцать...
Суслов замер, сосредоточившись на ее словах.
– Потом тридцать, – продолжила Ви. – Потом пятьдесят. И чисто из любопытства, чтобы посмотреть на ее реакцию, – сто. Сто тысяч «еврорублей», Лёва! Не говори мне, что я плохо работаю!
Лёва нахмурился, пытаясь уложить в голове сказанное Виолой, потом тихо спросил:
– Она сумасшедшая? У нее не в порядке с головой? Что с ней не так? – в шоке повторял он, не понимая, как в своем уме можно отказаться от таких денег.
– Она нормальная. И с головой у нее всё в порядке. Девочка живет в другой реальности. И в ее реальности такую баснословную сумму нельзя получить просто за секс. Она правда этого не понимает. Не осознает. Она смеялась нам в лицо и смотрела как на идиоток.
– А почему ты так спокойна? Или думаешь, только у меня проблемы будут? В заднице и ты, и я!
– Я оставила ей визитку, – сказала Виола, наливая им обоим кофе. – Будем надеяться, что она передумает.
Суслов посмотрел на часы и, уже не веря, что ситуация изменится в его пользу, начал обсуждать рабочие вопросы. Переключившись на дела агентства, он старался отвлечься от безрадостных мыслей.
Первым в офисе появился Чистюля. Был он, что называется, при полном параде: от белизны сорочки буквально резало глаза, черный пиджак на мощных плечах сидел как влитой.
Благоухая дорогим ароматом, Илья прошел к Суслову и сел в уже полюбившееся кресло.
Чтобы как-то потянуть время, Лёва попросил Виолу принести кофе.
Черт возьми, даже приговоренные к казни имеют право на последнее слово. Если Керлеп будет один, без Скифа, имело смысл попробовать с ним договориться.
– А Максим Викторович? – спросил он.
– Сейчас подъедет, – кивнул Илья, лишив Суслова последней надежды на спасение.
Через минуту в офисе раздался басовитый голос Виноградова. Беседуя с кем-то по телефону, он вошел в кабинет, убрал сотовый в карман и довольно улыбнулся.
– А ты чё в костюме? Кто-то умер? – спросил у него Чистюля.
– Подъёб засчитан, – не стирая с лица самодовольной улыбочки, ответил Скиф. – Всё живы. Пока. И у меня замечательное настроение. Не дай бог мне кто-то его испортит. Евражка, ты какой-то бледный. Чего приуныл? Где наша девочка?
Суслов тяжело вздохнул.
– Нет девочки. Вы же понимаете, что такой специфический запрос…
– Чего? – перебил его Виноградов. – Ты хочешь сказать, что Кир Владиславович, которого мы все любим и уважаем, без подарка остался? Ви-и-и?!
На его громогласный зов пришла секретарша и принесла кофе. Две чашки она поставила на стол, а с третьей подошла к Виноградову.
– Господа, девочка немного задерживается. Мы же простим ей пару минут? Предлагаю пока выпить кофе.
– Опять ты со своим пойлом, – поморщился Скиф.
– Это другой кофе, самый лучший. Специально для вас, – улыбнулась Ви. – А девочка, между прочим, великолепна.
Суслов ошарашено посмотрел на секретаршу, и она слегка ему кивнула: мол, всё в порядке. Но его чуйка продолжала твердить, что всё хреново.
Лишь когда Виола завела в кабинет красивую блондинку, его натянутые до предела нервы слегка расслабились.
– Вот ваша дама, – улыбнулась она, и все мужские взгляды сосредоточились на вошедшей девушке.
Она была великолепна. Действительно шикарна. Светло-русые волосы стянуты резинкой, но по толщине хвоста легко угадывалась их густота. Стройная фигура, прямая спина, изящная длинная шея.
Первый отмер Скиф.
– Вот это цыпа! – сказал он с восхищением.
Чистюля поднялся с кресла, шагнул к девушке и, приподняв за подбородок, посмотрел ей в глаза, синие и блестящие. Перевел взгляд на чувственные, четко очерченные губы. Так сразу и не скажешь, что шлюха. Лицо чистое, спокойное, ничего вызывающего. Сама скромность и очарование.
Белова задержала дыхание, не зная, куда деваться от его тяжелого, испытующего взгляда.
– Как зовут? – спросил он.