– Цыпа, ты хоть нам покажись, – позвал Скиф, когда Ева в очередной раз удалилась в примерочную и долго не выходила.
Она не сразу справилась с молнией. Наконец, застегнув ее, вышла в зал и остановилась перед огромным зеркалом.
– Ну как?
На ней было платье-футляр с отделкой из французского кружева, с открытыми плечами.
Скиф вздохнул.
– Даже не произноси этого вслух, – предупредил Чистюля.
Но Макс все-таки сказал:
– Может, ну его нахуй, давай ее себе оставим.
Белова рассмеялась, уже понимая, что на языке Скифа это означало полный восторг.
Он пошлил, отпускал трехэтажные маты, но видел в ней девушку, привлекательную и сексуальную, тогда как Чистюля не пытался ее раздеть или облапать. Для него она всего лишь товар, который они купили и который теперь нужно завернуть в красивую обертку.
Поневоле задумаешься, что лучше: быть объектом вожделения – но хотя бы человеком – или вещью.
– Берем, – сказал Илья. – Переодевайся.
После этого они привезли ее в отель и, прежде чем подняться в номер, зашли в ресторан. Решили выпить кофе и накормить Белову после утомительного, но веселого шоппинга.
– Ладно, цыпа, признавайся, ты правда девственница или подшитая? – пристал Виноградов. – Рассказывай, платье мы тебе всё равно уже купили, деваться некуда.
– Правда девственница, – кивнула Ева, пытаясь впихнуть в себя салат.
Хотя в животе урчало от голода, кусок в горло не лез.
– А член хоть видела?
– Видела, – снова без тени смущения ответила она.
Проведя с ними пару часов, уже ничему не удивлялась, и никакие вопросы ее не смущали.
– Живой или в порнушке?
– Живой. У меня парень был. Так что можешь не переживать, в обморок при виде голого мужика не упаду.
– Ой, цыпа, – покривился Скиф, будто миг в ней разочаровавшись, – не говори, что ты ему в зад дала, я только тобой проникся.
– Макс, заткнись, а? Дай спокойно кофе попить, – одернул его Илья.
– Отстань. Дай побалакать. Знаем мы этих девственниц, туда ни-ни, а в задницу только так. Сейчас Молоху ее отдадим, уже и не поговоришь.
– Вот именно, – холодно сказал Керлеп. – Кто его знает, что у них дальше будет. Потом этот разговор может оказаться некорректным. Логично?
– Блять, ты мне своей логикой опять всю малину обгадил. Нет, цыпа, ты мне все-таки скажи. Парень был, а секса не было. Как это так?
– У него в самый ответственный момент презерватив порвался. И я уже ничего не захотела, – просто ответила Белова.
– Вот он лошара, – посмеялся Скиф.
– Реально лошара, – согласился Чистюля.
– Вот и я так решила. Что с лошарой встречаться не буду.
Скиф и Чистюля дружно рассмеялись непосредственности, с которой она это сказала.
Осилив половину порции салата, Ева сделала два глотка кофе и встала из-за столика. Мужчины проводили Белову в президентские апартаменты, в которых одна гостиная, не считая кухни, спальни и ванной, была площадью, как две ее квартиры. До этого момента она такие только на картинках видела.
Оставшись одна, Ева как подломилась. Осела на пол у двери, словно внезапный прилив слабости сделал ноги ватными. Снова ее охватил панический страх. Если эти люди за ночь с девственницей в президентском люксе могли играючи выбросить на ветер сумму с шестью нолями, страшно подумать, что они еще могли.
Переспать с Молохом не проблема – проблема после этого выжить.
Еве хотелось кричать, истерить, биться головой об стену. Но она сидела в оцепенении и некоторое время не могла пошевелиться.
Потом достала телефон, набрала номер и бесцветно сообщила:
– Я на месте.
– Умница.
– Я не смогу этого сделать.
– Тогда уходи оттуда. Но это твой выбор, – равнодушно сказал мужской голос.
– Нет... А если у меня не получится? Я не знаю, когда он придет, в каком состоянии. И придет ли вообще… Вдруг у меня просто не будет возможности?
– Сделай то, что должна, и всё будет хорошо. Или он, или твоя мама. Выбирай.
Провалиться им всем пропадом вместе с их Молохом!
Она еще не видела его, даже не знала, как он выглядит, но уже готова была возненавидеть.
Еще долго Белова сидела, ощущая болезненное и ноющее чувство под ложечкой. Потом поднялась.
***
Была поздняя ночь. Ева давно уже привела себя в порядок и занималась тем, что ходила из угла в угол, вернее, из комнаты в комнату. То в спальню зайдет, то на диване в гостиной посидит, то на террасу выйдет. Вспоминались Лизкины слова, что ночь с Молохом перевернет всю ее жизнь.