Ева засмеялась:
– Кстати, да, мы с ним несколько раз пили шампанское, и он ничего такого себе не позволял. Поначалу…
– Ну и дурак, – посмеялся Молох. – Я бы тебя на первом же свидании завалил.
Ева засмеялась, села в ванной, прижав колени к груди. Обхватив рукой за шею, она притянула его к себе и сказала, касаясь губами щеки:
– Я бы согласилась… Я бы влюбилась в тебя с первого взгляда и точно бы переспала с тобой на первом свидании.
– Это так аморально, – сказал Кир, лизнув ее мокрое плечо.
– Ужас, – согласилась она, повторяя его осуждающую интонацию: – Это какой надо быть шлюхой, чтобы заниматься сексом на первом свидании…
– И на втором, и на третьем…
– Я не хочу расставаться, – вдруг выпалила Ева.
– Почему мы должны расстаться? – он посмотрел ей в лицо. – Ты снова разводиться со мной собралась?
Ева была смущена, разрумянена и словно напугана своими же словами.
– Нет.
– И я нет, – спокойно сказал он. – Значит, мы не расстанемся.
– Я серьезно, – прошептала она, вглядываясь в темноту его зрачков. – Мне иногда так страшно… Что я останусь без тебя…
– У тебя есть хоть одна причина, чтобы нам не быть вместе?
– Нет. Раньше были, а сейчас – нет. Ни одной. Сначала я думала, что мы друг другу не подходим, не сможем быть вместе, но мы же как-то смогли. Мне всё равно. Совершенно на всё наплевать. Как это будет. Сколько продлится… Даже если кончится через неделю, месяц…
– И у меня нет ни одной причины. Тоже кончились. Я люблю тебя, моя птичка. И никому не отдам. Не дай бог твой Николаша появится...
Его слова пьянили не меньше алкоголя. Так же будоражили кровь, кружили голову и на какой-то момент лишили дара речи.
Кир собирался ее поцеловать, но так и замер в миллиметре от чувственного рта.
– Поцелуй меня, – тихо попросила она.
Подушечкой большого пальца он провел по ее влажным губам. И просить не надо – сам не мог обходиться без этой ласки. Любил ее целовать. Хотел. С того первого дня. С той минуты, как она села на стул, а он, положив руки на ее обнаженные плечи, ощутил своими горячими ладонями их трогательную беззащитность, обнаженную хрупкость и свое к ней желание. Ничего у них еще не было, но он уже хотел, чтобы всё случилось. Его будто током тогда ударило. Не отличаясь постоянством связей, не нуждаясь в постоянной любовнице, он вдруг захотел ее себе. Чтобы она была только с ним, и никто больше к ней не притронулся.
А потом эта борьба. Железобетонных доводов рассудка и безрассудным желанием постоянно быть с ней, видеть ее рядом с собой, и бесплодные, так ни к чему и не приведшие попытки держать ее от себя подальше.
Кир жадно приник ее приоткрытым губам, и всё, что недосказал, пытался скрыть, стало ей понятно. И голод его, и упрямство, и ревность, которую не хотел показывать.
Ева размякла от их долгого жаркого поцелуя, но у нее хватило сил утянуть его в ванну.
— Иди ко мне…
Кир завалился к ней, она перевернулась и, оказавшись на нем, продолжила его целовать.
Потом, оторвавшись от его губ, перегнулась через бортик и взяла с пола бутылку.
– Мы должны ее допить.
В голове приятно шумело, и Ева поняла, что наконец готова сказать ему всё. То важное, о чем раньше молчала и боялась говорить. То самое главное, о чем в последнее время так часто думала.
– Мне не признание твое нужно, не чтобы ты просто сказал мне эти слова. В них нет смысла, если в душе ты любовь презираешь. Мне нужно, чтобы ты не отрекался от чувств...
– Птичка моя любимая, я давно уже не отрекаюсь ни от каких к тебе чувств.
– Когда это давно? Мы целую неделю не виделись.
– Вот целую неделю и не отрекаюсь, – посмеялся он.
– Тогда скажи еще раз, – попросила она.
– Что? – усмехаясь, спросил он, целуя ее шею. Вернее, слизывая с нее шампанское.
– Что ты меня любишь.
– Люблю.
– Сильно?
– Без памяти.
– А еще как?
– Не наглей. Я что-то про твою любовь еще ни слова сегодня не услышал.
– Как выиграешь в шахматы, так и скажу. А пока что буду любить тебя молча.
– Молча у тебя вряд ли получится. Ты молча не умеешь.
– Я перевоспитаюсь.
– Сомневаюсь я в этом…
Кончиками пальцев он прошелся по ее бедру, скользнул по внутренней стороне к самому чувствительному месту.
– Мне не нравится, что ты не голая.
Им понадобилось время, чтобы полностью обнажиться и выскользнуть из мокрой, липнущей к телу одежды. Потом они выбрались из ванны, Кир уложил Еву на ковер и стал целовать ее голое, пропитанное шампанским тело.
Он гладил ладонями, плотно и настойчиво скользил по бедрам и ягодицам, как будто случайно задевая изнывающую от возбуждения плоть. Облизывал грудь, сладкую и липкую, покрывая ее легкими укусами, от которых Еву брала судорога и по всему телу шли горячие токи удовольствия.