Но Ахмет уже не слушал обезумевшего от вида крови старика. Очередного винтика, слепленного диктатурой родного брата. Почему-то мысли пошли в кардинально новом направлении, а дыхание участилось так, что не продохнуть как следует. Зачатки диггерства? Подземная колыбель бордюрщиков выглядела на подозрение спокойно, словно старик нарочно вёл путников в западню.
— Вон за той дверью — дедуля не дал Ахмету времени для плана действий в случай ЧП. Чёрт, да даже если всё пойдёт по плану, как он без оружия прикончит Вано? Оставалось надеяться на импровизацию.
Кавказец поблагодарил Сусанина, в последний раз оглядевшись вокруг. Оставшись вдвоём со жмурём, который также мелко дрожал, чуя опасность, герои стояли на противоположном перегоне чуть дальше за станцией в сторону владений военмедиков. Неприметная дверь утопала в глубине тоннеля. Ахмет подождал с минуту, убедившись, что старик скрылся на платформе и их никто не слышит, после обратился к каннибалу.
— Жмур… в смысле, Иисус, здесь наши пути расходятся. Я не знаю, как ты вернёшься обратно, но советую идти по городу, тут недалеко подъём. Без обид, но, надеюсь, голодные монстры побрезгают тобой, если вообще не примут за своего. Придёшь на Просвет, скажешь своим, что Вано мёртв и пускай каннибалы к едрене фене отвоёвывают себе Петроградку с Горьковской. Ты всё понял, Иисус?
— Иисус — уже более человеческим голосом произнёс жмурь, что означало знак согласия.
Никуда не спеша, Ахмет провёл взглядом свалившегося ему на голову мутанта, без которого попасть хотя бы на Чернышевскую стоило бы больших трудов, после постучался в дверь. Но та не была заперта и сразу от прикосновения кулака со скрипом отошла в сторону. Где-то на станции послышался истошный вопль: парень с виселицы всё таки пришёл в себя только для того, чтоб спустя секунду отдаться метрошному Богу.
— Борис — Чулок находилась в генштабе, созданном из кусков арматуры и досок в переходе между Садовой и Спасской, на границе между КУ и Империей. Уже не понятно, какой стороне принадлежал шедевр Да Винчи, висевший аккурат посередине комнаты. — Как там, справляетесь с натиском Сенных?
— Пока да. И хиппи на чеку, но ждём Звёздных. Я связался с Геннадием Андреевичем: в данный момент объединённая армия ведёт бои на Техноложке 1. От Ахмета не слышно ничего уже два дня. Мы не знаем, жив Вано или нет. Молох и тот третий товарищ скоро выдвинутся.
— Ты знаешь о том, кто этот третий?
— Нет, но знаю, что его цель — Постышев.
— А Молоха — Карпов — закончила за Бориса литовка. — Послушай, я чувствую, что диггер в опасности. Сегодня же выдвигаюсь на Лесную. Надеюсь, бордюрщики уже лишились своего диктатора.
— Что ж, Бог в помощь — пожал плечами мэр КУ. — Я здесь на Садовой пока за тебя порулю. Сенные ж, вроде, молчат, собирают армию. Как мазуты будут полностью нашими, так совместными усилиями отвоюем Узел.
— Хорошо. И это, спасибо тебе, Борис.
Меньше чем через час литовку встретила Достоевская. В толпе цыган теперь спокойно расхаживали веганы, распустившие свои глистообразные руки-плети по всему метро. Правильно ли они поступают? Или веганы, загадочные лемуры — действительно, те расы, достойные жить в новом мире, когда человечество, до сих пор воюющее друг с другом, доживает последние дни? Но сколько крови на руках самой Чулок? Не зашёл ли Молох слишком далеко со своей истиной?
Сотни вопросов без ответов. И нужны ли ответы, когда сердце живёт любовью? Тем, что посылает мир к чёртовой матери, разрушает его до основания. Не ядерные боеголовки, а любовь. Самая разрушительная красная кнопка. Ведает ли о ней странное создание на одном колёсике по имени Робби, сопровождающее Чулок на Владимирскую? Вряд ли. Как и не ведают тысячи людей, живущих в подземке. Впереди — очередной тоннель ветки № 1 метрополитена.
Служебные коридоры с комнатами пролетали один за другим. И ни единой души. Если бы не лампы, висевшие на потолке через каждые десять метров, кавказец остался бы в кромешной тьме посреди бесконечного лабиринта. Спустя полчаса блужданий Ахмет ни на шутку заволновался. Бетонным стенам не было ни конца, ни края. Ещё через пять минут погас свет, оставив героя посреди чёрной паутины бытия. Столько же времени понадобилось на то, чтоб глаза привыкли к темноте. Но тьма здесь была живой, она обволакивала с головы до пят, и где-то там, где должен был быть очередной энный поворот, притаился разум. Не существо из плоти и крови, а нечто, не принадлежащее к нашему миру, что вылезло из чрева радиоактивных осадков. Больцмановский мозг — объект, возникший в результате отклонения от среднего значения физических величин. Эфемерное начало, способное осознавать своё существование.