Я был благодарен за то, что мы встретили Ахмета, снабдившего нас на сей раз оружием, в том числе холодным. Я достал из кармана нож и принялся один за другим сдирать растения. Горло спрессовывало, глаза вылезали из орбит. Больше всего в жизни хотелось вздохнуть, но я понимал, что вода вмиг зальёт лёгкие. Полминуты давно прошли, а я по-прежнему не дышал. Намордник на лице давил вниз. Наконец, последний водоросль сдался и моё тело подняло наверх. Я жадно глотнул воздух, не видя по началу, что происходит вокруг. В глазах искры. Казалось, дно подо мной стало не таким глубоким. Монстр поднимался наружу. Субстанция, покрытая водорослями, как подводная лодка, нагоняла меня, пока я, что есть силы, плыл на голос к другому концу берега. Сто пятьдесят метров — марш бросок не на жизнь, а на смерть.
Я видел Риту и Ахмета, вскинувшие М-16 по направлению тучи водорослей, следовавшей за мной. Посыпались выстрелы, которые задерживали на секунды тварь из бездны. Напоминала мне она плесень — бесформенное ничто, наделённое разумом и способное сожрать тебя в один заход. До берега оставалось всего ничего, когда откуда то со дворов прибежали мокрые до нитки Пашка и Чума. Четыре залпа пуль, подстраховывавших меня, не останавливали мутанта, но также не давали засосать меня ему в пасть.
— Молох, ныряй! — крикнул мне Ахмет, когда я достиг горизонта событий — ту самую точку невозврата, после которой существо накроет меня.
Вода вновь встретила кромешной тьмой. На секунду мне показалось, что в прогремевшей вспышке я увидел обладателя водорослей. Гигантская камбала с выпученными глазами. Но такое представлялось невозможным, ибо данная рыба — представитель морской фауны. Взрывом гранаты, брошенной Ахметом, вьющиеся растения разбросало в разные стороны. Вода заполнилась коричневой жидкостью. Камбала извивалась как на сковородке Атланта, попадись она тому на завтрак. Всё так же не всплывая на поверхность, последние несколько метров я осилил под водой. Только на берегу меня подхватили Ахмет с Пашкой.
— Я думала, ты мёртв — бросилась мне в объятия Чулок. Не смотря на то, что мы оба промокли до нитки, я чувствовал тепло её тела. — Когда ты свалился в воду, мы с Ахметом бросились тебе на помощь, но под водой не видно не зги. В итоге мы вообще оказались на другом берегу.
— Мы же решили стороной оплыть — добавил Пашка. — Мало ли тебя снесло течением.
Тем не менее, я поблагодарил бойцов за то, что не попал в руки морскому Демиургу. Впереди простиралась ровная дорога вплоть до кругозора. Оставалось нам порядка километра. Три трамвайные остановки, отделяющие нас от загадочной Славы. Ахмет поведал, что аномальная зона, сгустившаяся над нужным нам парком Интернационалистов, в Питере есть ещё в одном месте. Как раз таки таинственный район Апрашки, где пропадают диггеры. Облака же, похоже, в какой раз застыли, решив нас не расстраивать плохой погодой. А до темноты времени — вагон.
Первая остановка — «Музыкальная школа». Белый Чулок проверила радиацию — норма, поэтому старые добрые противогазы мы решили снять. Знать бы, что послужило причиной заражения на отрезке Института Кино и Телевидения — Белы Куна. Страшно вообразить, что творится в ГУПе — университете, расположившемся как раз меж двумя точками. За время размышлений я не заметил, как порядком обсох.
На остановке нас караулила доселе неведомая ловушка.
Здравствуйте, меня зовут профессор Преображенский Евгений Ильич. Я главный заведующий Убежищем № 13, платформа Кавголово.
Около месяца минуло с момента запуска ядерных ракет. Мы не знаем, что происходит наверху, в мире, сохранились ли города. Связь с Петербургом отсутствует. Остаётся надеяться, что кто-то уцелел в сети метрополитена. По нашим подсчётам, ядерная зима продлится один, максимум два года, потому выход на поверхность можно считать актом самоубийства или шизофрении.
Паники нет, но чувство неопределённости, конечно, гложет каждого из нас. Научный персонал насчитывает штат в сто два человека, включая меня, ещё пятьдесят восемь рабочих разместились на нижнем ярусе. С едой и питьём норма, но в виду того, что война началась внезапно, достаточного количества продовольствия завезено не было. Да и кто мог предвидеть войну такого масштаба? Тем не менее, провизии для того, чтобы пережить ядерную зиму, у нас вполне достаточно.