— Игорь — махал я конечностью, словно держал в руках не культю, а грёбаный олимпийский факел. — Вот твоя сестра! То, что от неё осталось! Ты же её искал?!
Ноги-колонны застыли на месте. Сквозь дыру в потолке я видел вполне обычный человеческий глаз, только превышающий в размерах раза в три-четыре. Напоминало ребёнка переростка с синдромом дауна, наблюдающего за миром сквозь толстую стену непонимания и отчуждения. «ЛИЗА», — слово манило глаз, который становился всё ближе и ближе. И когда я положил руку с брелком на алтарь, Игорь отпустил чуть не задохнувшегося от объятия Ахмета.
— Ты отомстил — говорил я уже спокойнее, стараясь не выдавать дрожь в голосе. — Старики съели твою сестру.
Глаз всё ещё смотрел на меня и не моргал. Кавказец, тем временем, ни говоря ни слова, полез в люк. Я выждал, пока солдат окончательно скроется в глотке тоннеля, затем сам подошёл к перилам лестницы. Плесень за храмом Святого Великомученика Георгия Победоносца метнулась в мою сторону, точно бейсбольный мяч, запущенный бэттером со всего дуру. И я чувствовал на себе её споры, а также что-то тяжёлое, как ударная волна, хлестнувшая меня по всему телу. Удар Игоря я осознал только тогда, когда кубарем летел вниз тоннеля навстречу неизбежности.
Вот и минул год со дня Катастрофы. По крайней мере, мы так решили. Добротного мяса у нас хватит на то, чтоб накормить роту солдат. Мною изучено немало фактов феномена каннибализма. Как известно, инстинкт к выживанию — доминантный. Человек пойдёт на всё, чтоб продолжить существование. Страх перед смертью — сильнейший наркотик, стирающий любые запреты, нормы морали. <помехи> Современная история, ныне ставшая давней, знает не мало случаев каннибализма. Голодомор на Украине, ленинградская блокада, голод в КНДР, режим красных кхмеров и гражданские войны в Африке. Вот тот малый пример, кричащий о том, что может человек, доведённый до отчаяния. Вопрос — чем же хуже мы, и почему заслужили смерть, когда ждать осталось совсем ничего?
Многие задаются вопросом — откуда пища? Воздух Убежища номер 13 пропитан атмосферой революционности, подрывающей устои науки, прогресса, без которого наверху не протянуть и дня. На первом ярусе мы устроили гетто, посадив под замок значительную часть агрессивно настроенных рабочих, чьи родственники уже умерли, а их тела бесследно исчезли. Мы отвечаем, что ставим опыты, но на верхний ярус допустить никого не можем. Опыты проводятся не над ними, если не считать манипуляций на кухонном столе.
Мы решились на то, чтоб отпустить ещё одну группу наружу. Мы заранее знали, что она обречена. Уходило восемь человек, вернулись все, но с небольшой дозой облучения. Сыворотка У-13 излечила добровольцев, но пошли изменения в костной системе. Такие же, как у, ставшей на днях моей женой, объекта «М». Похоже, мы выявляем новую расу людей. В связи с катастрофическим голодом и в том, что новый вид может выживать даже при нём, мы назвали их веганами. Крайне исхудавшими, доведёнными до изнеможения созданиями. Аномально высокий рост и худоба — главное отличие от людей.
На партии прибывших мы проводили эксперименты под предлогом того, что их зараза не излечилась. Воздействие тока, острых предметов на результат сворачиваемости крови, повторное облучение. Наконец, трепанация черепа на исследование активности мозга. Опыты мы встречали агрессивным отпором, который приходилось усмирять успокоительными препаратами. «Крысиная тропа» продолжится.
По счастливому стечению обстоятельств я, мало того, что не переломал себе все кости о стенки тоннеля, так ещё не задел ни Ахмета, ни Чуму, плотно прижавшихся к лестнице. Лишь на подлёте к девушке я почувствовал глухой удар. Чулок ни на шутку взвыла, ведь ни каждый день по твоей спине проходятся семидесятикилограммовым шлифовальным станком под названием человек. По моим прикидкам, летел я не более полусекунды, а это метров 5–6, не больше. Ещё бы чуть-чуть, и удар пришёлся бы фатальным как для меня, так и для литовки. В последний момент, отрезвлённая ударом, диггерша схватила меня за руку. Плечевой сустав пронзила жгучая боль, словно конечность вырвали с корнем. В глазах заплясали звёзды, а ко рту подступила рвота. Понимая, что счёт идёт на секунды, ибо силы девушки не безграничны, я кое-как ухватился за лестницу здоровой рукой.
— У вас там всё в порядке? — Ахмет, находившийся выше всех, светил фонариком вниз.
— Если не считать чуть не сломанной шеи и нескольких вправленных позвонков, то всё хорошо, сладенький — ответила боец.