— Вудсток? — вскинул бровь Ахмет, на что я машинально махнул ему рукой.
— Чего бы вы дальше не затеяли — оглядывала всех президент, остановившись в итоге на мне. — Но пообещайте одну вещь… О нашем существовании ни сном, ни духом.
— Слово диггера — кивнул я.
— Эх, жаль вас отпускать — потёрла руки Мамонт. — Что ж, в знак уважения, да и на дорожку можно и рюмочку простого принять.
— Чума — в какой раз приходилось мне вынимать бойца из состояния анабиоза. — Что стоишь? Начисти коньячку!
Нашими проводниками стали одни из служащих погран городка: две молодых девушки и юноша чуть постарше Глеба. Представительниц слабого пола звали Аля и Саша, парня — Костя. По поведению юнцов я понял, что Аля, та, которая рыжая, крутила романом с Костей, ибо они, держась за руки, полезли в первую вагонетку. Туда же водрузился Ахмет и Мамонт. Я был только рад, что мне довелось прокатиться с Чулок. Я помог залезть литовке, затем Саше, напомнившей мне блондинку с плаката. Хотя ассоциация дальше цвета волос у меня не заходила. «Мерси боку», — улыбнулась она мне. Так, а где носит Чуму?
В последний раз мне довелось окинуть взором несуществующую станцию метро Дунайский проспект. И станцией язык не поворачивался её назвать. Замурованное местечко, отрезанное от мира сего, с постоянным населением не больше десяти человек. Бетонная стена тупо вселяла животный ужас. Я хотел было позвать Чуму, но краем глаза всё же заметил его, сидящим в вагонетке за спиной у Саши.
— Чума, чтоб тебе Блокадник экзекуцию устроил над одним местом — бросил я в сердцах. — Тебе надо на шею вешать колокольчик, дабы точно знать, где ты.
— Я изначально здесь — выпытал я всё же из него предложение.
— Молох — позвала меня Мамонт, когда я перекидывал одну ногу в телегу. — Если задержишься на Бухарестской, передавай большой пламенный Рипли. Она президент той станции, хорошая баба. На фильмах только помешана, мечтает синематограф изобрести. Правда, в последнее время нервной немного стала. Все ждут бури, ибо затишье затянулось.
— Как знай. И у вас прям Амазония — устраивался я поудобнее. — Власть женщин.
— Хм, возможно. Так, шнеля, шнеля! Поехали, космонавты.
Дрезина пронзительно заскрипела, умоляя о том, чтоб её оставили в покое. Но, что поделать. Люди — эксплуататоры по своей натуре, вплоть до самых праведных. И большинство поступков, не считая тех, что на уровне семьи, делаются в свою выгоду, пусть даже бессознательно. Именно поэтому христиан я считал самыми большими лицемерами в истории. Или же, в нашем случае, «Исход», с которым у меня имелись личные счёты.
Костя и Ахмет гнали вперёд свою вагонетку, в то время, как мы с Чумой держались позади. Вопрос рельс, конечно, был решён. Девушки освещали нам путь и в то же время держали на изготовке М-16, навсегда позаимствованные у кавказца в качестве оплаты. Я не обратил внимание, какое оружие было у президента. Вроде бы, 357-й Магнум: точь-в-точь как у Грязного Гарри из одноимённого фильма. Через минуту мы оказались на том же самом месте, где находился эпицентр того плача. На сей раз стук колёс перекрывал любые звуки.
Я внимательно вглядывался вперёд и пока не наблюдал ничего подозрительного. Молоточек диггера колотил по всему, чему можно. Раны на лице зудели как после плесени. «Десять секунд, Молох, десять секунд»! — я не мог дышать. Именно столько потребуется дрезине, чтоб наткнуться с древним злом. Семь секунд. Я по-прежнему ничего не видел. У тебя пять секунд. Три, две. Что-то мелькнуло в свете фонарей. У меня в какой раз засосало под ложечкой. Я не мог дышать. Кое-как разомкнул присохшие друг к другу губы и крикнул: «ВПЕРЕДИ».
— Мы ничего не видим — попутно с нами, Ахмет с Костей прекратили вращать рукоятку.
— Смотрите внимательнее — пытался я не выдать дрожь в голосе. — Оно не даст пройти.
И тогда мы услышали плач. На этот раз звучал он отовсюду. Вот-вот, и нас зальёт водопадом слёз. Как заведённый, я вращал УЗИ по кругу, но не понимал, куда целиться. Вроде, всё пространство вокруг нас освещено как ёлка на Новый Год. Какого Лешего?!
— Покажись, сукин ты сын!!! — заорал я так, что эхо, кабы не париться, взяло себе отгул.
Ответ последовал незамедлительно, словно зло испугалось слов. Где-то я слышал такое, что привидения и загробный мир — это всего лишь мозг под действием страха рисует себе чудовищ. Подпитывает их своим испугом. Но сейчас около нас стояло реальное существо: маленький мальчик, чьи волосы скрывали лицо, а худоба была настолько сильной, что ему бы позавидовали узники Дахау. Кости просачивались через тончайшие слои кожи. Волдыри покрывали тело точно лунные кратеры. Мальчик не издавал ни звука, а только глядел себе в рельсы. Я впитывал ледяной холод от незваного гостя. Складывалось ощущение, будто перед нами стоял сам Сатана в человеческом обличии. И он медленно поворачивает голову в нашу сторону. Сальные волосы всё так же закрывают лицо. Я знал, что сейчас произойдёт. Чувствовал всеми своими вибрами. «УБЕЙ! УБЕЙ!».