— Дальше. Аля с остальными подождёт нас на выезде со станции. Видимо, они не вызвали подозрений, в отличие от нас.
— Не вызвали? — чуть не сорвался я на фальцет. Ситуация начинала доставать. — Да там на лице одного Чумы написано, что он скрытый психопат убийца. А Ахмет? Не хочу показаться не политкорректным, но он то априори должен навести на мысли.
— Чёрт знает, что у них за система — пожал плечами Костян. — Я то родом со Славы, редко бываю в здешних краях. Но, поверьте, всё под контролем. Обычная формальность. Нас продержат минут пять-десять, и поедем по этапу. Тьфу ты! В смысле, следом.
Пять-десять минут, обещанные юношей, ушли только на бесконечные коридоры. Наконец, мы вышли на Бухарестскую, но снова свернули с неё в сторону. Я понял, куда нас вели, ибо местоположение комнат президентов и губернаторов станций были почти везде одинаковыми. Конвоиры попросили меня и Чулок пройти в апартаменты Рипли, в то время как солдафоны вместе с Костей остались снаружи. Естественно, оружие у нас на время изъяли.
В шикарной комнате, отделанной под царские покои, меня с литовкой встретила президент в компании троих бойцов с карабинами. Последние стояли неподвижно, точно гвардейцы у Букингемского дворца. Яркий свет непривычно резал глаза. Я не сразу разглядел Рипли. По сути, девушка мало чем отличалась от Мамонта. Наверняка, в довесок ещё ровесница. Но я сразу смекнул, что разговор о Ленине — кто он и с чем его едят, вряд ли состоится.
— Что вам здесь понадобилось? — просверлила дыру на нас своим взглядом Рипли. Вот тебе и на: ни ответов, ни приветов.
— Мы рабочие с Дунайского — не растерялась литовка. — Но живём на Обводном…
— Что-то вы не очень похожи на детей цветов — давила президент.
— У нас в Вудстоке не все боготворят Джа — блеснул я своими знаниями.
— Допустим. Вот только ложь я чую за версту. Ребята, расстрелять их.
— Что? — опомнились мы с Белым Чулком, но было поздно. Три карабина смотрели на нас своими дулами. Через секунду винтовки изрыгнули пули.
— Почему их остановили? — спрашивал Ахмет, пока дрезина подъезжала ко второму КПП Бухарестской. Там, за ним начинался тоннель, упиравшийся в стенку жертв войны. Своеобразный пантеон в память ушедшим к Богу метро.
— Ожесточились проверки — подала голос Аля. — Рипли взбрело в голову, что на территорию КУ начнётся вторжение.
— Старческий маразм — не есть хорошо.
— Кто спорит? — задала девушка риторический вопрос, после стала показывать депешу двоим патрульным. Прошла целая вечность прежде, чем постовые отдали честь и подтвердили последующий проезд. Только вагонетка тронулась, как где-то вдалеке раздались выстрелы. Ахмет сразу определил, что залп произошёл одновременно из трёх винтовок. Скорее всего, из карабинов, которыми были оснащены местные вояки.
— Чёрта в душу, в сердцу мать! — встал Ахмет во весь рост, обращаясь одновременно к Але и патрульным — Что это было?
Ахмет с Чумой диггерами, как таковым, не являлись, но задатки к тому имелись. Бойцы метнули ножи быстрее, чем дневальные схватились за свои пушки. Нож кавказца угодил в рот Первому, раскрошив тому все зубы с языком, и вышел на сантиметр со стороны затылка. Острие клинка Чумы вонзилось в горло Второму. Пузырёк крови образовался по краям раны, после чего лопнул, и вместе с тем тело солдафона упало на рельсы. «Оставь его, — указал Ахмет на нож, сам же полез за карабинами. — Аля, мы возвращаемся».
Девушка не стала спорить. Так до конца не оправившись после смерти Саши, проводница, держа М-16 в одной руке, второй вращала рукоять дрезины. Через минуту вагонетка стояла рядом со второй: именно на том месте, где увели Костю, Молоха и Чулок. На сей раз вокруг никого. И ни единого звука с момента выстрелов, словно станция на время впала в летаргический сон.
— Покажи, где комната Рипли — приказывал Ахмет растерявшейся в конец Але. Всё смахивало на кошмарный сон, которому не видать конца и края. — Скорее!
До кабинета президента Бухарестской герои добежали не более чем за пару минут. Могли быстрее, если бы девушка не спутала вначале коридоры. Смачно отматерившись, героиня вскоре нашла верный путь. У опочивальни стоял Костя и тяжело дышал.