— Давид… ты же говорил, что любишь меня.
— Я говорил, что хочу играть твоими губами? — он даже не обернулся. — Так вот, поиграл. Ты меня достала, Эмилия. Хватит изображать из себя жертву. Мы оба знаем — ты не такая.
Он ушёл. А я… я не могла пошевелиться. Не могла понять ничего.
Значит…
( — Они вкусные, Эмилия. Ты догадалась, дорогая. Я буду играть твоими губами.
— Игра в разгаре, Эмилия. И это только начало. )
Он никогда не скрывал, что всё — игра.
Виновата только я сама.
Я попыталась подняться, но вдруг за спиной раздался знакомый громкий голос.
Господи… после такого крика, кажется, весь пансион уже проснулся.
— Сегодня, Эмилия, я даже добрая, — миссис Смит стояла надо мной, глядя так, словно смотрела на мусор. — Вместо того чтобы вышвырнуть тебя из пансионата за ночные прогулки, ты будешь стоять НА УЛИЦЕ до тех пор, пока все ребята не проснутся и не спустятся вниз.
Да… я не сомневалась. Смит опять сделает из меня фарш.
— Можно хотя бы куртку?.. — прошептала я. — На улице дождь, миссис Смит…
— Нет. Без куртки. На выход. Сейчас же.
Вот и всё. Вся ночь — под дождём, на холоде.
Я молча вышла. Смит закрыла дверь на замок и сказала:
— Ты не новенькая, Эмилия. Ты знаешь правила. О чём ты думала, когда спустилась ночью? Пойми правильно: если не наказать — начнётся бунт. А нам проблемы не нужны.
Она ушла.
Я опустилась на мокрую землю и тихо прошептала молитву — хоть кто-то услышит.
Дождь усилился. Ледяные капли били по лицу, пропитывали одежду. Я уже знала — завтра обязательно заболею. Но мне было всё равно.
Пусть сильнее. Пусть до утра. Пусть даже смерть.
Господи… пожалуйста… услышь меня.
Глава 15
Эмилия
Я лежала на земле ранним утром. Спина ныла, но голова болела ещё сильнее — настолько, что я не могла подняться. Дождь не прекращался всю ночь и теперь больно бил по моему лицу. Впервые в жизни меня наказали так жестоко… Я ведь не была непослушной. Всё рухнуло из-за Давида. Какая же я жалкая сейчас.
Через час будет восемь, ребята начнут смотреть из окна, затем спустятся в столовую… Они увидят меня — мокрую, грязную, похожую на выброшенную на берег птицу. Мои волосы слиплись от грязи, одежда промокла до последней нитки.
Я закрыла глаза, надеясь, что время пройдёт быстрее и мне наконец позволят зайти внутрь. Я не знаю, сколько прошло, когда услышала крики и суету:
— Она мертва?!
— Кто-нибудь, помогите!
— Миссис Катерина!
Я не могла открыть глаза, но слышала всё чётко.
Пусть он меня ненавидит, пусть считает, что я солгала ради денег, пусть для него я буду мертва… Господи, только не позволяй ему быть моим братом. Пусть это окажется ложью.
— О, Господи, Эмилия! — голос учительницы звучал прямо рядом. Она подняла мою голову, обняла. — Сейчас тебе помогут, дорогая…
Бедная женщина плакала и звала кого-то. Когда меня попытались поднять, я закричала:
— Не трогайте! Отпустите, мне больно!
Голова раскалывалась, будто её разорвали надвое.
— Эмилия, — услышала я голос миссис Катерины. — У тебя рана на затылке, понимаешь?
Рана? Ночью я не падала… или падала?
— Не трогайте меня… Оставьте. Я буду лежать, пока не перестанет болеть…
— Я не могу оставить тебя, дорогая. У тебя жар! Нужно срочно вызвать доктора.
Я отключалась, но чувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили меня. Как будто сон стал явью, но глаза всё равно не открывались.
Когда я пришла в себя, рядом сидела миссис Катерина. Она плакала. Мы были в моей комнате.
— Я сказала твоим подругам, что ты жива. Они так испугались…
— Голова… очень болит… — прошептала я. — Я же просила… не трогать меня…
Катерина улыбнулась сквозь слёзы:
— Дурёха, больше так не говори.
Я осторожно коснулась затылка — он был перебинтован.
— Миссис Катерина… что будет с миссис Смит? — я знала, что всё — её рук дело. — Я сама виновата…
— Послушай, дорогая, — сказала она мягко. — Я ничего ей не говорила. Она сама зашла к директрисе и призналась. Её уволили. Она больше никогда не сможет так обращаться с детьми. Мне так жаль, что ты здесь лежишь. Хорошо, что Давид успел тебя поднять…
— Что?! — я приподнялась и тут же застонала. — Он… был с вами?
Слёзы выступили сами.
— Да, Эмилия. Я была в кабинете, когда он прибежал. Он кричал, чтобы мы помогли тебе. Он держал тебя так бережно… так мило…
Значит… это он держал меня?
— Мне больно… — прошептала я, закрыв глаза.
— Тебе нужно поесть, дорогая. Я принесу еду, — сказала Катерина и вышла.