Я ему нравлюсь?..
— Поэтому ты мучаешь меня? — прошептала я. — Неужели нельзя не причинять боль?
Он коснулся моих губ пальцами.
— Хочу забыть, зачем я здесь. Просто дай мне целовать тебя, Эмилия…
— Иди целуйся со своей девушкой, — холодно ответила я. — Делай с ней что хочешь.
Он не отпустил. Вместо этого втянул меня в тот самый чулан.
— Отпусти, Давид! — я пыталась открыть дверь. — Открой!
В темноте мы начали бороться. Я хотела ударить его, но упала на него. Мы лежали на холодном полу, сплетённые в хаосе. Его пальцы коснулись моих губ, потом волос… и он притянул меня так близко, что наши тела слились.
— Хочу целовать тебя… только тебя чувствовать… Любить тебя чаще, сильнее, глубже. Люблю тебя, Эмилия.
Он снова играет.
— Не будет финала в твоей игре, Давид. Я в неё не играю.
Но спустя минуту его губы снова нашли мои. Он целовал меня жадно, глубоко, впиваясь так, будто в этом был весь смысл его существования. Я ответила. Я тонула в нём, в его дыхании, тепле, силе. Он целовал мою шею, будто хотел заполнить собой каждую клетку моего тела.
Глава 6
Эмилия
— Давай, Эмилия, не грусти, — сказала Сарина, заметив, как мои мысли унеслись куда-то далеко. Я попыталась улыбнуться, но в душе всё ещё было тяжело. Давид словно затмевал собой весь мир, и его тёплый взгляд никак не покидал меня. Мы проводили Сарину и остальных, но стоило им уйти, как безмолвная пустота начала заполнять коридор.
Учительница вошла и объявила, что девушкам пора. Конечно, она не забыла бросить на меня сочувствующий взгляд, но я знала: это ничего не изменит. Не после всего, что произошло из-за Давида. Я проводила своих, а когда осталась одна в огромном пансионе, миссис Мелисса подошла и обняла меня. Она была такой доброй — единственная учительница, которая не была жестокой, как остальные.
— Не грусти, дорогая, — мягко сказала она. — Ты здесь не одна.
Я не поняла, к чему это, но, войдя в свою комнату, всё сразу стало ясно.
— Что ты здесь делаешь? — Давид лежал на моей кровати.
— Давид, я закричу сейчас, и у тебя будут проблемы! — Но его это нисколько не обеспокоило.
— У тебя нет девчачьего барахла? — Он поднялся и оглядел комнату. — Первая девушка, у которой нет таких вещей. Впечатляет.
— Я так и знал, что именно в этой кровати ты обо мне думаешь, — ухмыльнулся он.
— Я о тебе не думаю, Давид, — соврала я. — Думаешь, я мечтаю о тебе и твоих поцелуях каждый день? — Что я вообще несу… — Разочарую тебя. Это не так.
— Правда? Кто вчера пришёл ко мне в комнату? Кто целовался со мной в том самом месте, где нас наказали? Кто отвечал на мои поцелуи?
Он приближался. Он снова хотел играть. Он обнял меня, поднял и бросил на кровать, нависнув надо мной, словно тень, готовая поглотить.
— Надо положить этому конец, — выдохнула я, чувствуя, как тревога сжимает сердце. — Ты меня пугаешь, Давид.
Он лёг рядом. Его взгляд, как всегда, пронзал до самого дна.
— Перестань так смотреть, — попросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Он смотрел так, будто был влюблён, но в его глазах оставалась игра. Я чувствовала себя игрушкой — мишенью, попавшей в его ловушку.
— Знаешь, я думал, что в Сан-Ремо будет скучно, — сказал он тихо, склоняясь ближе, — но здесь совсем не так уныло, когда рядом ты…
Я улыбнулась.
— Ты врёшь, — сказала я, встречаясь с его взглядом. — Этот город не скучный.
Был бы он честным — всё было бы иначе.
— Мне жаль, что ты осталась, Эмилия, — произнёс он. — Клянусь, больше не буду так с тобой поступать. Но есть условие.
— Какое? — спросила я.
— Здесь учится одна сиротка… — он бросил короткий взгляд, — прости, сирота. Если поможешь мне её найти, я обещаю перестать с тобой играть.
— Что ты подумала, Эмилия? что такой парень, как я, может по-настоящему интересоваться тобой?
Это была игра. И я знала это.
— Я помогу тебе, Давид, — сказала я. — Но при одном условии.
Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось моей кожи.
— Если ты перестанешь смотреть на меня так.
Я отвела взгляд.
— И перестанешь говорить, что любишь меня… будто это правда.
Я повернулась обратно и почти сразу пожалела. Так сильно мне вдруг захотелось ощутить тепло его губ.
— Что-то не так, Эмилия? — шепнул он. — Хочешь поцеловать меня? Повторить вчерашний?
— Почему ты заставляешь меня надеяться, что вчерашний разговор не был игрой, но при этом не даёшь уверенности, что это правда? — спросила я.