Вечером бабушка рассказала мне об аварии. О том, что спасти их было невозможно. Я сидела на диване и плакала.
— Они хотели взять меня с собой? — спросила я, вспомнив, что они собирались ехать на вечеринку.
— Да, дорогая. Но ты была маленькая, и я не позволила. И слава Богу… с тобой всё хорошо.
— Почему ты всё испортила, бабушка?! — я обвиняла её. — Если бы я была с ними, всё было бы по-другому! Я была бы рядом с ними… Теперь, когда я одна… кому я нужна?!
— Ты не одна, Эмилия. — Она пыталась успокоить меня. — Я с тобой, внученька. Тебе нужно поспать, дорогая.
Ночь я так и не смогла заснуть. Утром собрала вещи — возвращаться в пансионат.
Бабушка вошла в комнату, глядя на мой рюкзак. На мне была простая футболка и чёрные спортивные штаны.
— Помню, как ты в первый раз не хотела идти в пансионат… А сейчас, когда вижу, как ты стремишься уехать, понимаю, что те времена уже не вернуть.
Бабушка плакала и хотела обнять меня, но я не смогла ответить. Я благодарна ей, что меня не отдали в детдом… но чувство, что я больше не хочу здесь оставаться, не отпускало.
Когда бабушка провожала меня, я спросила, есть ли у неё брат или сестра. Мы никогда об этом не говорили.
Она сказала, что есть только сестра, но они давно не общаются — ещё до моего рождения.
Я долго бродила по городу. Возвращаться в пансионат не хотелось. Уже собиралась взять такси и поехать к морю, как вдруг позвонила Сарина. Но вместо её голоса я услышала зверя. Чудовище. Давида.
Он угрожал мне и сказал, что если я сегодня не вернусь, то устроит «представление» для моих подруг.
— Да пошёл ты, Давид! — я сорвалась. — Ничего ты им не сделаешь! Не вернусь я в пансионат! Ищи себе другого для своих «важных дел»!
— Не вернёшься — узнаешь, на что я способен, Эмилия. И не дай Бог тебе узнать меня ближе. Если до шести тебя не будет — пусть спит твоя совесть глубоко.
— Только попробуй тронуть моих подруг, Давид — весь пансионат тебя от меня не спасёт.
Он смеялся. Громко, неприятно, словно прямо в ухо.
— Я жду, Эмилия. И поторопись. Я не люблю ждать.
— Тогда не жди! — я закричала. Хотела бросить трубку, но вместо этого заплакала.
— Ты чего плачешь, Эмилия? — спросил «зверь».
— Не твоё дело, Давид. — Я не хотела слышать его голос. — Не звони больше. До шести я буду в пансионате. Доволен?!
Я выключила телефон в надежде, что он отстанет. Но через десять минут он снова позвонил.
— Ты где?
Глава 10
Эмилия
Я сидела на берегу моря, мечтая о том, как хорошо было бы, если бы волны унесли меня в бескрайнюю синеву навсегда. Но зверь, который требует моего возвращения в пансионат, сидел рядом, будто ничего и не происходило.
— Как тебя отпустили? — спросила я у Давида, чувствуя, как голова раскалывается от палящего солнца.
— Думаю, нам пора, неуклюжая, — он улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то зловещее. — Они просто не могли меня не отпустить. Вставай, Эмилия, идём.
Я бы и поднялась, но жара ослепила меня, а голова гудела так, что не было сил шевельнуться.
— Не могу… голова болит. Не встать.
Он попытался помочь мне подняться, но мы оба упали в песок. Он оказался сверху, а я лежала, словно выброшенная на берег рыба — безмолвная и бессильная.
— Прости, — прошептал он. — Я обидел тебя. Ты думаешь, я позвонил, потому что мне нужна твоя помощь, но это не так. Я просто чувствовал себя виноватым.
Его губы снова были опасно близко.
— Почему ты говоришь мне это? Тебе ведь всё равно — обижаюсь я или нет?
— Не всё равно, — он коснулся моих волос. — Ты такая красивая, Эмилия.
— Тогда почему вместо поцелуев ты грубишь и ранишь меня?
— Я всегда причиняю боль тем, кого люблю.
— Ты любишь меня? — я невольно рассмеялась.
— А ты хотела бы этого? — спросил он в ответ.
— Ты вообще способен любить меня?
— Я уже люблю.
Мы снова слились в поцелуе, и чувства накрыли меня с головой. Он будто хотел поглотить меня целиком — а мне это было так сладко.
Глава 11
Эмилия
Мы вернулись в пансионат, и я наконец протянула ему телефон.
— У меня есть телефон Эмилии, — произнёс Давид, принимая его.
— Я переслала все файлы на твою почту. На твоём телефоне ты сможешь их просмотреть и, возможно, найти ту, кого ищешь.
Я заметила, как он удивлённо приоткрыл рот.