С профессионализмом настоящей повитухи он организовал в башне тишины какое-никакое место для принятия родов. А затем стал раздавать указания:
– Так, Пини, дыши глубоко и готовься к паре часов болей. Околоплодных вод у тебя тут практически нет, а вот крови будет много. Малыш, судя по всему, громадный... – затем он со всей серьёзностью обратился к Либеччо, как-то потерянно смотрящего на происходящее, – Будешь мне ассистировать.
– Я понятия не имею, как там всё... – сказал волк, ему явно было не по себе.
– Ты же был жрецом... Разве вас не учили? – спросил опоссум.
– Меня учили убивать рабов во славу богов. Лечить во славу богов, а тем более помогать рожать во славу богов...
– Ха! Во славу богов ничему полезному обычно не учат, да? – заметил я.
– У нас и потребности в этом не было. Женщины просто шли к реке и там, в воде, сами, довольно легко... – Либеччо очевидно пытался оправдаться.
– Ну, значит, придётся учиться ассистировать. – заключил Зефир, – Шах, а вы...
В момент, когда Зефир обратился к бедному Мохаммеду и слова за время встречи не успевшему сказать, как тут же под тем раскрылся портал и он рухнул туда. Опять случайность сыграла свою роль. Пиники, страдавшая от боли и пребывавшая в не самом приятном положении, спонтанно активировала своё проклятие вызова кротовых нор и порталы стали открываться и закрываться сами собой на всей огромной площади башни тишины.
– Да чтоб вас! – Зефир явно был на взводе, но старался сохранять хоть какую-то собранность, – Так, Вань-Шень, давай за ним. Всё равно от твоего проклятия пользы будет больше, пока ты будешь спасать Шаха.
– А что, "Солнце Ариев" без меня не сдюжит? – я был не особо в восторге от перспектив бегать за чрезмерно горделивым шахиншахом.
– Достань нам чёртового шаха в безопасности! А по пути обеспечь нам тазик, щипцы, скальпель, побольше полотенец, шприц...
– Полегче, мамуль, я сейчас всё запишу, хлеба тоже не забуду купить и с Мохаммедом долго гулять не буду... – я сделал вид, будто бы пишу список пальцем по ладони.
– Пожалуйста, друг... – сказал Либеччо.
Не то чтобы я решил по-серьёзному отказываться от того, чтобы помогать соратникам или тем более от того, чтобы быть подальше родов, так что я сказал:
– Ладно, можете на коленях меня не умолять, я принесу всё, что нужно.
С этими словами я оставил их наедине с роженицей и прыгнул в первый открывшийся портал "солдатиком". Остальное должна была сделать моя проклятая удача.
Пролетев с несколько минут по абсолютно тёмной кишке, я оказался выкинут в довольно неплохо уставленный кабинет-библиотеку. В нём, за огромным кожаным столом сидел, к сожалению, не Мохаммед Реза, а другой интеллигентный диктатор с библией в руках. Увидеть меня столь внезапно, посреди своего кабинета, Антониу не ожидал, а потому, при моём появлении, выронил стакан с виски и смотрел, раскрыв рот.
– Прошу прощения за вторжение, профессура, – сказал я, присматриваясь к действительно удачно попавшейся бутылочке виски, – Не хотел потревожить, но ваш виски мне придётся конфисковать. Вы человек старый, Салазар-доси, вам вредно, инсульт ещё хватит...
Схватив бутылку двадцатилетнего ирландского виски, я осушил её практически залпом, оставив португальцу пустую бутыль:
– К слову, Антониу, тут Мохаммед Реза Пехлеви не проходил, случаем?
Тот покачал головой.
– Ну ладно, тогда пойду поищу его в другом месте. – я двинулся к выходу из кабинета, и у двери добавил, – Удачи вам в государственных делах и прочее... прочее...
Тот кивнул. Я вышел в коридор. Спустился по богатой лестнице к выходу из скромной резиденции Сан-Бенту, прошёл через небольшой сад к огромному дворцу Сан-Бенту, месту, где заседал португальский парламент. В этом помпезном здании я не планировал увидеть Мохаммеда Резу, но вполне рассчитывал найти следующую кротовую нору.
Они, обычно, имеют определённую логику появления и никогда не возникают просто так. По крайней мере, если появляются без желания Пиники. Проходы всегда открываются в "местах силы" буквально, в правительственных дворцах, на фабриках, на стадионах... В общем, в любых местах, где было сосредоточено множество человеческих сознаний, делающих что-то с единой огромной волей.