Петр обошел стол и посмотрел прямо на него.
— Доброе утро. — сказал Артур, подняв голову.
Но не это насторожило Петра. Карие глаза гостя казались почти черными, а тонкий нос был словно присыпан белой пудрой. Из всех способов скоротать время перед рассветом, он выбрал кокаин.
— Доброе утро? — возмутился Петр. — Доброе утро, блять, ты что творишь?
Жестяная коробочка полетела на пол, извергнув из проржавевшего нутра белый порошок. Артур равнодушно проследил за ее полетом, и сцепил пальцы, чтобы те не дрожали, выдавая его с головой.
Жалкий огрызок ночи он посвятил тому, чтобы решиться уйти. Отец искал его, Артур это чувствовал и оставаться дальше, значило подставлять под удар всех людей в радиусе нескольких километров и, в особенности Петра. Но искушение остаться еще хотя бы ненадолго, продлить счастье, почувствовать себя любимым и любить в ответ было не менее сильно. В конце концов он поступил так как поступал всегда: забылся, предоставив судьбе решать все самой.
Лучи солнца подсветили Петра со спины, напоминая изображения святых с полотен ренессанса. Мерлин его убьет, непременно убьет, и в этом будет виноват только он сам. Артур поднялся с места, но ноги не слушались его, и он снова повалился на стул.
— Мне нужно уйти. — как заведенный повторил он.
— Уйти? Да тебе в таком состоянии даже встать не получится. Слушай, что на тебя нашло?
Петр больше не злился, он был ужасе. Что произошло в жизни этого человека? Что или кто сломал его дух? Артур нерешительно потянулся к нему, и Петр с готовностью взял его за руку.
— Есть один маг, его нельзя злить, нельзя, понимаешь?
— Он твой…
— Учитель; вместо отца. Я сбежал, хотел свободы, и чуть не умер, но он нашел меня. Я обещал, что больше не буду, и не стал бы, но там собака… Я не мог оставить ее так. Нет-нет, его нельзя огорчать, а я, плохой, ведь уже сделал это.
Петру вспомнился собственный отец, которого тот тоже боялся огорчить, и к чему это привело? Он приходил к нему ночью, пока горгульи следили за каждым его шагом. Он просил и умолял сбежать, но отец приказал убираться прочь и делать свое дело, ведь если Петра раскроют, то делать его будет некому.
— И пусть себе огорчается, ты не его собственность.
Артур оттолкнул его и, поднявшись с места, начал нарезать круги по комнате: поднял жестяную коробочку и положил ее на место, поправил цветы в вазе, переставил бутылку с молоком. Страх придал ему сил, но решиться он все еще не мог.
— Лучше не будет, давно надо было убить себя. Да, да, так будет проще, покой хотя бы на несколько лет, пока…
Он был словно в бреду, и речь его, доселе складная, становилась все более бессвязной, пока в конце он и вовсе не заговорил на ином языке, но дальше Петр слушать не стал.
— Думаешь, одному тебе тяжело? Я запрещаю, слышишь? Я не позволю тебя это сделать.
Артур обернулся, безумная улыбка исказила его лицо. При одном лишь взгляде на него, волосы встали дыбом — то была улыбка самой смерти.
— А давай вместе, чего нам терять? Ну же, не ломайся, это проще, чем уснуть. Думаешь, сможешь меня остановить если я захочу убить себя или тебя, да кого угодно! О, как ты заблуждаешься, как все вы заблуждаетесь.
С каждым словом он подходил все ближе, и безумная решимость читалась на его лице. От выстрела зазвенела душа. Бутылка взорвалась, обдав их шрапнелью осколков и брызгами молока. Выстрел пришелся мимо цели. Несмотря ни на что, Петр не хотел его убивать. Бросив наган на стол, он испытующе посмотрел на мага. Тот замер, ошалев от грохота и того, что чуть было ни сделал сам.
— Мы что-нибудь придумаем. — твердо сказал Петр.
— Я не собственность, я хуже, я тряпка, и тебе это не изменить.
— Да хоть половой коврик, ты это ты. Мне плевать на него, слышишь? Плевать. Просто скажи, ты хочешь быть со мной? Я все устрою, слышишь? Только скажи «да»
Ком встал в горле и Артур просто кивнул.
— Отлично, где Катя?
— Не знаю.
Холодный пот прошиб юношу, но виду он не подал.
— Она хоть вернулась вчера? — спросил он осипшим голосом.
— Нет.
— Блять.
Мысли жужжали как рой рассерженных пчел. Куда она могла пойти? А если случилось что-то плохое? Может быть, это из-за него?
— Ты можешь ее найти? — спросил Петр.
— Нет, прости. — соврал Артур.
Петр пнул стул и повернулся к окну. Ну почему, стоит решить одну проблему как вылазит целое полчище новых?
— Но она жива, я бы почувствовал, если бы что-то случилось.