Морозный воздух, холодными иглами щекотал внутренности, пока поэт неспешно шел по вечерней набережной, думая о том, сколько писателей, художников музыкантов и поэтов сейчас вели битву со смертью, пытаясь обессмертить свой разум, мысли и чувства, сохранить хотя бы несколько жалких крупиц себя для вечности. Побеждал ли кто-нибудь в этом битве хоть раз? Победит ли он?
На мосту стоял человек, недвижимо и непоколебимо, так что поначалу поэт подумал было, что это фонарный столб. Незнакомец стоял, облокотившись на перила, и на черном его пальто словно погоны выросли два маленьких сугроба.
— Замерзнете. — сказал поэт.
— Боюсь, мне это не грозит. — ответил незнакомец.
— Закурить не найдется?
— Я не курю.
Маяковский подошел и встал рядом. Что сказать, он не знал, и потому посмотрел туда же, куда смотрел прохожий. Черная толща льда чуть светилась, жадно ловя огни с набережной.
— Темно здесь как-то, немного солнца бы не помешало. — сказал поэт.
— Солнце вернется. — вдруг сказал незнакомец.
— Простите?
— Ему не нравилось светить, но он светил, даже когда не хотел этого, хотя не думаю, что вам бы понравилось, если бы он нагрянул к вам в гости. Солнце вблизи не светит, а сжигает. И все-таки без солнца мы никто.
Поэт недоуменно покосился на странного молодого человека, словно сомневаясь в его душевном здравии. Однако было в нем нечто такое, что заставило его остаться. Ему было жаль незнакомца, но как помочь его горю, он не знал.
— Ах, это вы про стихи. Открою вам секрет: светить может любой, разве я не об этом писал?
Незнакомец обернулся и внимательно посмотрел на собеседника.
— Уже поздно, — наконец сказал он. — Идите смело, я не покончу с собой.
— Смотрите у меня. — погрозил поэт пальцем, прежде чем покинуть этого странного гражданина.
Вернувшись в отель, Маяковский лег и заснул как есть, и не думая раздеваться, и всю ночь ему снилось солнце, что обещало его навестить.
В переполненном зале пединститута было душно словно в печи. Пускали бесплатно и потому желающих оказалось столько, что вахтеру пришлось таскать с первого этажа еще некрашеные скамейки, хотя половина присутствовавших впервые услышала о том, что есть такой поэт.
Поднявшись на сцену, товарищ Маяковский, словно почувствовав это, представился. Веселая решимость озарила его лицо. Сняв пальто, он поправил желтый свитер и повернулся в публике.
— Здравствуйте, я — Маяковский. — прогремел звучный голос.
Примечание к части
Еще цезарь писал о том, что кельты верили в переселение душ, и история моих героев вдохновлена этой верой, все-таки они родом из тех же мест. Хотя сейчас и кажется, что все плохо и надежды больше нет, стоит лишь перевернуть страницу, и начнется новая глава. И в этой новой главе Мерлина и Петра вы узнаете под другими именами, а им самим представится шанс искупить ошибки прошлого, став лучшими версиями себя: https://ficbook.net/readfic/7384499