— Что прикажете подать доктору? — спросила она.
Петр посмотрел на Котовского, но тот лишь пожал плечами.
— Неси все, что есть, там видно будет. — сказал Петр девушке и закрыл за собой дверь.
Склонившись над постелью больной, он поправил сбившуюся подушку и отошел в сторону. Товарищ Котовский подхватил одну из склянок и осмотрел ее на свет.
— На основе мышьяка? Да вы, люди, совсем больные. А это что, ромашковая настойка? Очаровательно.
— Хорош трепаться, что ты можешь сделать?
Артур поджал губы и недовольно оглядел оставшиеся лекарства. Пользуясь тем, что Петр смотрел на больную, он быстро положил в карман одну из жестяных коробочек и принялся что-то насвистывать себе под нос.
Петр обернулся. В этот момент гражданин и правда походил на доктора, глупые пациенты которого не соблюдали предписанного моциона, не хватало только очков да пухлого чемоданчика с дребезжащими склянками.
— Для начала выкинь эту гадость, а там посмотрим.
Дышала больная хрипло, на губах появилась нехорошая корка и влажно блестели белки глаз из-под опущенных ресниц. Артур склонился над ней и осторожно провел рукой по лбу, пока Петр стучал склянками и жестяными коробочками, торопливо сгружая их в старую тряпицу.
— Господи… — прошептала Катя.
— Нет, сегодня я вместо него. — примирительно ответил Артур.
Нервный смешок, вырвавшийся поневоле, едва не заставил Петра выронить сверток. Далеко не сразу он понял, что смеялся сам.
— Ну вот, а в недостойном поведении меня упрекаешь. — сказал доктор. — Когда ты спал в последний раз?
— Не твое дело, займись ей.
Серый в подтеках потолок, серая паутина, затаившаяся в углу, серая пыль, скопившаяся на подоконнике — все это вдруг с необычайной ясностью предстало перед взором Петра. Даже свет, изливавшийся из окна, был все того же пыльного цвета скорби. Выцветшие лучи солнца превращали лица здоровых людей в лица больных, а лица больных в лица мертвецов. Это был свет без надежды, а собравшиеся в этой комнате были людьми без будущего как и их истерзанная войнами и революциями страна.
Но вот капля по капле свет наполнил комнату теплом долгожданного лета. Петр прикрыл глаза, тут же наполнившиеся слезами, но даже этого оказалось недостаточно — свет уже проник в его мысли, подсветив самые теплые воспоминания и заставив поверить, что все будет хорошо.
— Пока все, пойдем, ей нужно поспать.
Артур вышел из комнаты, словно давая Петру время, чтобы побыть с сестрой. В комнате было так жарко, что он, не выдержав, открыл одну из форточек, еще сохранявших зимнее утепление. Горький лекарственный дух был изгнан порывом весеннего ветра, взъерошившим и без того растрепанные волосы, что так и норовили сбиться в колтун. Катя перевернулась на другой бок и спрятала голову под одеяло, словно лесной зверек, оставив на виду лишь русую макушку.
Петр сел прямо на пол и облокотился на кровать. Бессонные ночи у постели больной, убийство отца, перестрелка с контрабандистами на Спасской улице, непрожитое горе, эмоции и чувства навалились на него всем скопом, тяжестью наковальни придавив к простыне. Юноша смежил веки, обещая себе встать через несколько минут, но у сновидений были на него другие планы.
Перо, вылезшее из подушки, щекотало нос. Петр зажмурился и перевернулся на другой бок. Поздно. Разум уже вернулся к нему. Кто-то уложил его на кровать, прикрыв тяжелым чесучовым одеялом. Кати рядом не было, пленника, впрочем, тоже. Из столовой послышался чей-то смех, и звонкий стук столовых приборов заставил его окончательно проснуться и поспешить навстречу новому дню.
— Ой, Петя, прости, разбудили мы тебя своей болтовней. — сказала Катя и подула на чай.
— Ничего, о чем говорили? — спросил Петр, садясь за соседний стул.
— Ваша сестра любезно пыталась уверить меня, что мои способности есть не проклятие, а божий дар. — доверительно сообщил гость.
Петр поперхнулся чаем, и удивленно уставился на сестру.
— А вы сами поразмыслите. — сказала Катя. — господь никогда не ошибается, и точно знает, кому какой крест по силам вынести. Коли выбрал он вас, значит, сердце у вас на месте, и не даст через чужое горе перешагнуть. Чего уставился, Петька? Думаешь, я два и два сложить не могу? Одними лекарствами меня на ноги не поставишь. Вы ведь священник, да, из тех, которых ищут?
Артур бросил быстрый взгляд на Петра, но тот уже успел перехватить инициативу в свои руки.