Действительно, это оказался астероид, только что сошедший с орбиты Юпитера. Доктор Миллар задал компьютеру программу вычисления его приблизительной орбиты и был удивлен, обнаружив, что Мирна, как он решил назвать астероид, довольно сильно приблизилась к Земле. Вот это и делало его уже несколько более интересным.
Доктору так никогда и не удалось получить одобрение предложенного им названия. Прежде чем MAC смог утвердить его, дополнительные наблюдения позволили в значительной степени уточнить орбиту.
И теперь уместным было только одно имя:
Кали, богиня разрушения.
Когда доктор Миллар обнаружил Кали, она уже неслась на беспрецедентной скорости по направлению к Солнцу — и к Земле. Хотя теперь этот вопрос представлял отчасти чисто теоретический интерес, все жаждали знать, почему Космический патруль со всеми его возможностями обставил какой-то астроном-любитель с Марса со своим доморощенным оборудованием.
Ответ, как всегда в подобных случаях, заключался в стечении неблагоприятных обстоятельств, включая и хорошо известное упрямство неодушевленных объектов, и элемент невезения.
Кали для своего размера была чрезвычайно тусклой; пожалуй, это был один из самых темных астероидов из всех когда-либо обнаруженных. Очевидно, она принадлежала к углеродному типу: ее поверхность почти в буквальном смысле слова покрывала сажа. А траектория ее движения за последние несколько лет пролегала через одну из самых плотно заселенных областей Млечного Пути. Вот почему в обсерваториях Космического патруля ее не заметили в отблеске звезд.
Доктор Миллар, ведущий наблюдения с Марса, был удачливее. Он умышленно направил свой телескоп в один из менее плотно заселенных участков неба — и Кали как раз оказалась именно там. Случись это на несколько недель раньше или позже — и он пропустил бы ее.
Нет нужды говорить, что в ходе последовавшего расследования были перепроверены терабайты данных наблюдений в памяти компьютеров Космического патруля. Когда знаешь, что там что-то есть, отыскать это гораздо легче.
Действительно, Кали была засечена трижды, но сигнал был на уровне шума, и поэтому автоматическая программа поиска не сработала.
Многие люди испытывали чувство благодарности за эту оплошность; они считали, что, будь Кали обнаружена раньше, это только продлило бы агонию.
ЧАСТЬ III
Глава 15. Пророчица
Не пора ли признать, Иоанн, что Иисус — обыкновенный человек, как и Магомет (мир с ним)? Нам известно то, чего не знали евангелисты, — хотя это кажется совершенно очевидным, если задуматься, — непорочное зачатие могло привести только к рождению женщины, а никак не мужчины. Конечно, Святой Дух мог явить еще одно чудо. Может быть, сказывается мое предубеждение, но я считаю, это было бы — ну как пускание пыли в глаза. И даже безвкусно.
Пророчица Фатима Магдалина (Второе послание к папе Иоанну Павлу IV, изд. Ф. Мервин Фернандо, Сан-Хуан, 2029)
Хрислам официально не насчитывал еще и сотни лет, хотя своими корнями уходил гораздо глубже, в те два десятилетия, последовавшие за Нефтяной войной 1990 — 1991 годов. Одним из непредвиденных результатов этого гибельного просчета оказалось то, что значительная часть американских военнослужащих, мужчин и женщин, впервые в своей жизни непосредственно соприкоснулась с исламом — и была потрясена. Они ясно осознали, что многие из их предрассудков, например распространенный образ фанатичного муллы, размахивающего Кораном в одной руке и автоматом в другой, были следствием нелепых упрощений. И они изумились, открыв для себя, каких успехов достиг исламский мир в астрономии и математике в то время, как Европа была погружена во мрак средневековья — и это еще за тысячу лет до основания Соединенных Штатов. Обрадовавшись этой возможности заполучить новообращенных, Саудовские власти начали насаждать информационные центры на основных военных базах операции «Буря в пустыне» для изучения основ ислама и толкования Корана. Ко времени окончания войны в Заливе несколько тысяч американцев приняли новую религию. В большинстве своем — очевидно, по той причине, что они не знали о зверствах арабских работорговцев в отношении их предков, — это оказались американцы африканского происхождения, но хватало и белых.
Техник-сержант Руби Гольденберг была не просто белой, а дочерью раввина и до своей отправки на базу «Король Фейсал» в Дахране никогда не видела ничего более экзотического, чем «Диснейленд». Она весьма хорошо разбиралась и в иудаизме, и в христианстве, но ислам открыл для нее поистине новый мир. Он очаровал ее своим глубокомысленным отношением к основным доктринам, а также многовековой традицией терпимости, которая сегодня в значительной степени утрачена. Особенно ее восхищало искреннее уважение к обоим пророкам различных вер, Моисею и Иисусу. Правда, со своими по-западному эмансипированными взглядами она выдвигала решительные оговорки относительно положения женщин в наиболее консервативных мусульманских государствах.
Сержант Гольденберг была слишком занята обслуживанием электронной аппаратуры ракет «земля — воздух», чтобы активно втянуться в религиозную деятельность, пока «Буря в пустыне» сама собой не улеглась; но семена были брошены. Вернувшись в Соединенные Штаты, она воспользовалась своим ветеранским правом на образование и поступила в один из немногочисленных исламских колледжей — шаг, который повлек за собой не только борьбу с чиновниками Пентагона, но и разрыв с собственной семьей. Уже через два семестра она вновь продемонстрировала свою независимость, когда ее оттуда исключили.