Благодаря сплаву опыта и удачи серьезных происшествий не было. Во избежание неожиданных сюрпризов каждое движение тщательно репетировали в виртуально-реальной имитации, пока наконец Флетчер не объявил:
— Мы готовы.
Когда пошел повторный отсчет времени, неизбежно возникло чувство, что все это уже было. Но теперь добавилось ощущение опасности. Если что-то пойдет не так, они уже не будут на безопасном расстоянии от места катастрофы, а станут ее неотъемлемой частью, хотя, возможно, никогда этого и не узнают.
Прошли недели с тех пор, как «Голиаф» действительно ожил, и на борту ощущалась характерная вибрация плазменного двигателя, работающего под полной нагрузкой. Какой бы слабой и отдаленной она ни была, ее нельзя было не заметить, особенно когда с регулярными интервалами вибрация резонировала с колебаниями самого «Голиафа», и весь корабль непродолжительное время содрогался.
Когда мощность толчка достигла предельно допустимого значения, показание акселерометра нехотя сдвинулось с нуля и слегка превысило одну миллионную ускорения свободного падения. Махина Кали весом в миллиард тонн пусть слабо, но поддавалась. Каждый день ее скорость будет меняться почти на один метр в секунду, и она отклонится от первоначального пути на сорок километров. Смешная цифра по сравнению с космическими скоростями и расстояниями, но вполне достаточная, чтобы для миллионов на далекой планете Земля провести грань между жизнью и смертью.
К сожалению, «Голиаф» мог задействовать свой двигатель всего на тридцать минут в день, который на Кали длился недолгих четыре часа. Если бы двигатель работал дольше, вращение астероида свело бы на нет достигнутый результат. Это ограничение приводило в бешенство, но ничего нельзя было поделать.
Капитан Сингх дождался конца первого периода работы двигателя и только тогда отправил сообщение, которого ждала планета.
«Докладывает „Голиаф“. Мы успешно начали пертурбационный маневр. Все системы функционируют нормально. Спокойной ночи.».
Затем он передал корабль Давиду и впервые после гибели «Атланта» по-настоящему заснул. Вскоре ему приснилось, что на Кали наступило завтра и двигатель «Голиафа» работает в соответствии с программой.
Проснувшись, он обнаружил, что это не сон, и тут же уснул снова.
Глава 34. Резервный план
Хотя старый самолет дальнего радиуса действия с прежней надписью на борту — ј 1, военно-воздушные силы — был старше большинства мужчин и женщин, сидящих за круглым столом исторического салона, его хранили с нежной заботой, и он все еще прекрасно летал. Однако пользовались им редко, и это был первый случай, когда здесь собрались все члены Всемирного Совета. Технократы, которые олицетворяли собой (человеческий) разум планеты, как правило, вели свои дела по телеконференц-каналам; но сейчас дело не было обычным, никогда прежде они не сталкивались с такой ужасающей ответственностью.
— У всех вас было краткое изложение доклада, подготовленного моими сотрудниками, — начал генеральный директор по вопросам энергетики. — Разыскать чертежи оказалось нелегко — большинство из них умышленно уничтожено. Однако основные принципы хорошо известны, а в Королевском военном музее в Лондоне (я никогда не слыхал о таком) есть действующая 20-мега-тонная модель — разумеется, разряженная. Не представит труда повысить ее мощность, если мы сможем вовремя наработать компоненты ядерного заряда. Каковы наши запасы?
— С тритием нормально. Но с плутонием и с военной маркировки… В них не было потребности с тех пор, как мы прекратили использовать ядерные заряды для ведения подземных работ.
— Как насчет того, чтобы отрыть захороненные отвалы и реакторы?
— Мы проработали такой вариант, но будет слишком много хлопот с тем, чтобы разобраться в этом колдовском месиве. Нам придется начать все с самого начала.
— Но вы можете сделать это?
— Трудно сказать, учитывая имеющееся в нашем распоряжении время. Мы сделаем все от нас зависящее.
— Ну тогда это принимается. Теперь вопрос о системе доставки. Транспорт?
— Довольно простой. Все сделает самое маленькое грузовое судно — в автоматическом режиме, разумеется. Хотя в качестве альтернативы можно было бы обратиться к опыту кого-нибудь из моих предков-камикадзе.
— В таком случае нам фактически остается принять только одно решение. Стоит ли пытаться, или это только ухудшит положение дела? Если мы попадем в Кали зарядом в тысячу мегатонн, вполне возможно, что она расколется на два обломка. Если наш временной расчет верен, вращение астероида заставит их разойтись таким образом, чтобы ни один не угодил в Землю, пролетев по разные стороны от нас. Или попадет только один, что все-таки спасло бы миллионы жизней… Но мы можем превратить Кали в кучу шрапнели, движущейся по той же орбите. Большая часть ее сгорит при входе в верхние слои атмосферы, но не все. Что лучше — гигантская катастрофа в одном месте или сотни более мелких, когда осколки ПОСЫПАЮТСЯ на целое полушарие? Каким бы полушарием оно ни оказалось…
Восемь человек застыли в молчании, обдумывая судьбу Земли. Наконец кто-то спросил:
— Каким временем мы располагаем для принятия окончательного решения?
— В ближайшие пятьдесят дней станет известно, удалось ли «Голиафу» изменить направление движения Кали. Но мы не можем все это время сидеть сложа руки. Если операция «Спасение» провалится, сделать что-нибудь будет уже слишком поздно. Я предлагаю как можно быстрее запустить ракету. Мы всегда сможем отменить задание, если оно окажется ненужным. Прошу голосовать.