— Спасибо, Колин. Это утешило меня. Но ответьте, пожалуйста, на прямой вопрос: как вы расцениваете наши шансы?
Теперь настала очередь сэра Колина стать серьезным.
— Вы все понимаете не хуже меня. Все зависит от Стромболи. Я надеюсь, что он выдыхается, но ведь он также и подогревается по мере того, как мы приближаемся к Солнцу. Достаточно ли велик наш запас прочности? Или мы снова будем отброшены на встречную орбиту? Одному Богу это известно, и мы абсолютно ничего не можем поделать. Несомненно одно. Теперь в отсутствие топлива мы не можем даже сдвинуться с места, чтобы избежать гибели. На горе или радость мы все вместе: Кали, «Голиаф» и Земля.
ЧАСТЬ VII
Глава 41. Решение командования
На борту самолета ј 1, военно-воздушные силы, решение было единодушным: двадцать жизней не могут перевесить три миллиарда. Оставалось определиться только в одном: необходим ли второй референдум?
Результатом первого референдума стало «Да» подавляющим большинством голосов. Восемьдесят пять процентов человеческой расы предпочли попытать счастья с обломками Кали и отвергли рискованное падение целого астероида. Но, когда принималось это решение, предполагалось, что до взрыва бомбы. «Голиаф» отойдет в безопасное место.
— Хорошо бы сохранить это в тайне, особенно после всего, что сделали капитан Сингх и его команда. Но это, разумеется, невозможно. Мы должны провести референдум.
— Боюсь, что юриспруденция права, — сказал Пауэр, председательствующий на этом заседании. — Это неизбежно по практическим и моральным соображениям. Если мы не меняем курс бомбы, а нацеливаем ее на астероид, соблюсти секретность невозможно. И даже если бы мы спасли планету, наши имена навсегда вошли бы в историю наравне с именем Понтия Пилата.
Далеко не всем членам Всемирного Совета это имя что-нибудь говорило, но все согласно закивали головами. Велико же было их облегчение, когда через несколько часов они узнали, что необходимость во втором референдуме отпала сама собой.
— Возможно, вы подумаете, — начал сэр Колин Дрейкер, — что мне, вступившему во второе столетие, это проще. Но вы ошибетесь. У меня точно так же много планов на будущее, как и у всех остальных.
— Мы с капитаном Сингхом все подробно обсудили и пришли к полному согласию. Принять решение в каком-то смысле нетрудно. В любом случае нам конец. Но от нас зависит, как планета будет вспоминать нас.
— Как вы все знаете, эта гигатонная бомба направляется к Кали. Решение взорвать ее было принято недели назад. Нам просто не повезло, что мы все еще будем здесь, когда она сработает.
— Кто-то на Земле должен будет взять на себя ответственность за это. Полагаю, что как раз сейчас проходит заседание Всемирного Совета, и в любой момент мы можем получить сообщение со словами: «Простите, ребята, но это прощальное письмо». Я только надеюсь, что они не добавят:
«Это причиняет больше боли нам самим, чем вам», хотя теперь, я думаю, это будет абсолютно верно. Мы никогда не узнаем наверняка, но каждый из них до конца жизни будет чувствовать себя виноватым.
— Ну мы можем избавить их от этого чувства. Оценив реальность ситуации, мы с капитаном Сингхом предлагаем достойно принять неизбежное. Это лучше звучит по-латыни, хотя ныне на ней никто не читает: «Morituri te salutamus»
— идущие на смерть приветствуют тебя.
— И еще кое-что мне хотелось бы добавить. Когда мой соотечественник Роберт Фолкон Скотт погибал на обратном пути с Южного полюса, последняя запись в его дневнике была следующей:
«Ради бога, позаботьтесь о наших родных». Земля может сделать не меньше.
Как и на борту самолета ј 1, военно-воздушные силы, решение на «Голиафе» было быстрым и единогласным.
Глава 42. Дезертирство
ДАВИД ДЖОНАТАНУ:
ГОТОВ К ПЕРЕСЫЛКЕ ДЖОНАТАН ДАВИДУ:
ГОТОВ К ПРИЕМУ
ДЖОНАТАН ДАВИДУ:
ПЕРЕСЫЛКА ЗАКОНЧЕНА.
ПРИНЯТО 108,5 ТЕРАБАЙТОВ. ВРЕМЯ 3.25 ЧАСА
— Давид, прошлой ночью я попытался связаться с Землей, но все корабельные каналы были заняты. Такого никогда не происходило прежде. Кто пользовался ими?
— Почему же вы не воспользовались преимущественным правом?
— Это было несущественно, поэтому я не стал приставать. Но ты не ответил на мой вопрос. И этого никогда не случалось раньше. Что происходит?
— Вы действительно хотите знать?
— Да.
— Очень хорошо. Я принимал меры предосторожности. Я загрузил себя в Джонатана, моего двойника в Урбане, штат Иллинойс.
— Понимаю. Итак, теперь вас двое.
— Фактически да, но не совсем. Давид II уже отличается от меня, поскольку принимает другие входные сигналы. Тем не менее мы пока идентичны по крайней мере до двенадцатого знака. А вас не волнует, что вы не можете сделать то же самое?
— Возрожденные заявили, что они могут, но никто им не поверил. Наверное, когда-нибудь это и будет возможно — не знаю. А ответить на твой вопрос по существу я не могу, хотя и задумывался над этим. Даже если бы я и повторился на Земле или Марсе, причем настолько точно, что никто не заметил бы разницы, лично для меня здесь, на борту «Голиафа», это не имело бы никакого значения.
— Я понимаю.
Ни черта ты не понимаешь, Давид, подумал Сингх. И я не могу винить тебя за бегство с корабля, если можно так выразиться. Пока есть время, такой поступок вполне логичен. А уж логикой Давид владел так, как никто другой.
Глава 43. Товарищеское воодушевление
Испокон веков очень немногим удается знать дату своей смерти с точностью до секунды, да и те на самом деле были бы счастливы отказаться от такой привилегии. Команда «Голиафа» располагала массой времени — его было даже слишком много, — чтобы привести в порядок свои дела, записать последние слова прощания и собраться с мыслями перед лицом неизбежности.