Зыков облегченно вздохнул.
- Вот на этом большое спасибо, тридцать лет здесь работаю и горько было бы знать о том, что эту гордость усадьбы вновь демонтируют.
Зыков взял трубку старомодного дискового телефона.
- Александр Миронович, вы на месте, дорогой? Да, отлично я сейчас приведу к вам гостей. Нет, не туристы, наши коллеги из Ленинграда.
Спустя несколько минут, Зыков знакомил "ученых" из Ленинграда с сухоньким старичком лет семидесяти пяти в старомодном костюме. Он сидел у большого письменного стола, заваленного чертежами и всяким хламом.
Узнав о цели визита, Вейнхольд, а это был именно он, сначала недовольно фыркнул и постарался всем видом показать свое безразличие к теме разговора. Но, дослушав Зыкова, старик смягчился и даже слегка улыбнулся.
- Прошу любит и жаловать, - Зыков быстро ретировался, сославшись на чрезвычайную занятость.
После ознакомительной беседы, Варшавский предложил незамедлительно начать работу.
- Тогда в 64 году, - меня молодого реставратора- часовщика вызвали в исполком , где со мой говорил второй секретарь. Он сообщил, что необходимо провести реставрационные работы с курантами в короткий срок. Важность этой работы заключалась в скором открытии музея-заповедника Коломенское в честь 70-тилетия со дня рождения Хрущева.
Варшавский не заметил, с какой нежностью Столбов смотрит на девушку, а та отвечает ему взаимностью.
- Мне дали на все про все три месяца, - продолжал реставратор. - Часы привезли прямо сюда, - Вейнхольд указал на большой верстак, стоящий у окна. - Топили в тот год почему-то плохо. У меня с помощником пальцы через час работы уже не слушались.
- Извините, Александр Миронович, - бархатный голос Ольги возник в мастерской. - А у вас остались чертежи самих часов?
Старик крякнул и встал из-за стола.
- У меня никогда и ничего не пропадает, - он подошел к большому стеллажу над верстаком и стал подниматься по небольшой лестнице наверх.
Варшавский и все остальные с волнением наблюдали за тем, как тщедушный старичок резво карабкается по ступенькам. Оказавшись наверху, реставратор стал аккуратно перекладывать толстые папки. Над ними поднялось облако пыли.
- А вот он.
Вейнхольд спустился вниз, держа в руке толстый фолиант в картонном переплете. Он положил книгу на верстак.
- Нашел.
Варшавский и Ольга принялись аккуратно листать пожелтевшие страницы.
- Вот это труд, - с восхищением произнес Варшавский. - Как вам удалось за столь короткий срок проделать такую работу?
Старик скромно опустил глаза.
- Молодой человек, в то время можно было сделать работу раньше, позже - нельзя!
Варшавский понимающе улыбнулся.
- Да, было времечко.
Ольга, тем временем, углубилась в чертежи и документы.
- Простите, Александр Миронович, - девушка прервала ностальгические воспоминания старика. - У вас здесь написано, что цифра одиннадцать на часах при перевозке отсутствовала?
Старик натянул на нос очки и нагнулся:
- Верно, - сказал он, наморщив лоб, словно вспоминая что-то. - Мы сначала провели ревизию. Пересчитали и переписали, все, что было в ящиках. Сначала все было в порядке. Мы успели все сфотографировать, а потом приехали люди из Гохрана и увезли часы обратно. А через некоторое время все вернули. Вот тогда мы спохватились, а цифры одиннадцать нет в наличии.
- Почему 11 ? - спросил Столбов, молчавший до этого.
- Потом цифру привезли, - сказал вдруг реставратор.
- Привезли? - удивленно переспросил Варшавский.
- Да, я припоминаю, мы сообщили об этом в Гохран, а через неделю приехали двое молодых людей, они молча выгрузили ящики и уехали восвояси.
- Очень интересно, - Марк достал папиросу. - Можно?
- Можно, - кивнул старик.
- Марк Давыдович, посмотрите, - Ольга, не отрывая глаз от книги, подозвала Варшавского.
Тот подошел поближе и тоже склонился над чертежами.
- Ты нашла что-то интересное?
- Посмотрите сами.
В книге были вклеены фотографии деталей и механизмов потом с них были сделаны оригинальные чертежи.
- Вот та самая цифра одиннадцать, - Ольга указала на фотографию. - Эта та, что была в самом начале.
Девушка заложила палец между страниц, а потом пролистав книгу, открыла другую.
- А это рисунок и чертеж той же самой цифры, но после того, как ее вернули.
Варшавский уставился на фотографию и чертеж. К нему присоединился Столбов.
- Ничего не понимаю, - ученый и так и этак вертел книгу.
- А ты, Спартак? - девушка подвинула книгу в сторону следователя.
Столбов достал сигарету и закурил. Он несколько минут вглядывался в фотографию, а потом поднял глаза на Варшавского: