Жрец, не обращая внимания на пот, катившийся градом по его челу, продолжал читать, возведя руки к небу:
- Вот тот, кто пришел в поисках покоев тайных. Да будут ноги его обуты, да будет он опоясан против Беса и во славу Великого Анубиса. Да увидит он звезду, и познает себя в соцветии ночи...
Жрец достал нож. Джубелум, не в состоянии пошевелиться. Сначала он вырезал глаза, потом медленно разрезал живот сверху вниз. Двое младших жрецов, зная свое дело, быстро омыли кишки и спрятали их в каноп у левой ноги. Дымящаяся печень легла рядом с почками, пульсирующее сердце в отдельный сосуд. Затем верховный жрец взял специальные тонкие медные проволочки и быстрым движением сунул их в ноздри только что испустившего дух Джубелума. За несколько минут он вынул весь мозг из черепной коробки, не переставая молиться.
- Приветствую тебя, о великий бог, Владыка Маати ! Я пришел к тебе, о господин мой! Меня привели, дабы я мог узреть твое совершенство. Я знаю тебя, и я знаю имя твое, и я знаю имена одиннадцати богов, что пребывают с тобой в Чертоге Маати.
Младшие жрецы поместили мозг в самый большой каноп белого цвета.
- Готовьте основной сосуд, - приказал старик.
Жрецы вышли наружу и вернулись обратно с небольшим свертком в руках.
- Поместите свитки в сосуд.
Жрецы раскрыли сверток. У них в руках оказалось несколько свитков папируса.
- Время на исходе. Окропите молот, да останется в веках имя Имхотепа, - промолвил верховный жрец, вытирая бегущий ручьями пот. - Идущие во тьму уже на пороге.
Младшие жрецы только что закончили оборачивать мумию ароматными бинтами. Молодой убрал войлок, куда впиталась кровь Джубелума и вынес его на улицу. Канопы расставлены по частям света. Тело накрыто покрывалом.
- Свершилось, - сказал жрец.
Он посмотрел на своих помощников.
- Вы знаете, что делать.
Молодой жрец принес три чаши и разлил воду. Второй жрец достал из деревянного ящичка с изображением священного скарабея небольшой нефритовый флакон. Несколько капель упали в каждую чашу.
- Да исполнится воля твоя, - произнес великий жрец.
Все трое одновременно выпили яд...
1101 год осень, Каппадокия.
Огни от костров искрились алыми угольками среди оливковых деревьев. Шатры, разбитые у подножия причудливых гор, каких не встретишь ни во Фландрии, ни в Баварии, были переполнены рыцарями самых знатных фамилий и мастей. Многие мирно спали, и им снились поверженные стены Святого города. Другие, сидели у костра, допивая остатки доброго вина из бурдюков, лениво перебрасываясь шуточками в адрес самых знатных и не очень дам всего королевства. В воздухе витал аромат жаренного мяса и чеснока. Вдалеке пел менестрель, перебирая струны видавшей вилы лютни.
- Клянусь святым распятием, любезный граф, - говорил косматый гигант в неопрятной льняной рубашке до пят, держа в правой руке огромную кость с остатками мяса. - Я согласен с милордом Гуго де Пейном, он решил не возвращаться в мир после всех перенесенных во имя Господа опасностей. По совету вождей Божьей армии они поклялись...отречься от мира, отказаться от личных благ и вести общинную жизнь, чтобы с помощью оружия защищать землю от нападений повстанцев-язычников!
Собеседник говорившего, молодой человек, высокого роста с ниспадающими на плечи светлыми волосами, смотрел на языки пламени и они отражались в его карих глазах:
- Любезный Франсуа, - парень вытер рукавом жирные губы. - За ночь перед штурмом мне было видение святого Франциска. Я дал обет снова вернуться в Иерусалим. И может быть, я присоединюсь к братству столь смелых и отважных рыцарей.
- Славное дело, клянусь святым престолом, - здоровяк отложил кость и потянулся к бурдюку.
Вино в темноте черной кровью выплеснулось в кубок.
- Плесните и мне, маркиз. - попросил Франсуа, протягивая свой кубок.
Среди деревьев охнула ночная птица.
- Здесь даже звезды другие,- сказал маркиз, опускаясь на грубую лежанку из верблюжьего войлока.
Вдруг затрубил рог. Дозорные с восточной стороны лагеря извещали рыцарей о приближении незнакомого отряда. Из белого шатра, на котором был изображен фамильный герб рода Капетингов, вышел высокий рыцарь. На вид ему было больше пятидесяти лет - длинные, некогда черные как смола волосы, разбила ранняя седина, почти белая борода опускалась до груди. Небольшой шрам, рассекавший левую щеку, давно зарубцевался и побелел. Это был не кто иной , как Гуго Великий, граф Вермандуа - один из великих вождей первого крестового похода в святую землю. На самом деле графу было четь больше сорока лет. Поверх легкой одежды он успел надеть кольчугу. Оруженосец - молодой парнишка с бледным лицом, избытым оспой, уже держал наготове длинный меч графа и стальной шлем, украшенный белым плюмажем.