Услышав слово "христианин", Рудольф Баварский слегка побледнел. Но Гуго заметил эту перемену в его настроении.
Гуго чувствовал некое напряжение, возникшее между ним и рыцарем Рудольфом Баварским.
- Прошу простить мою настойчивость, милорд,- Рудольф странно взглянул на Гуго. - Не велел ли мой господин передать мне перед своей кончиной?
Гуго отрицательно покачал головой.
- Боюсь, граф, ваш дядюшка почил в успокоении и мире. Он даже не успел исповедаться.
Рудольф с недоверием склонил голову набок, но ничего не сказал.
- Мои люди сейчас обмоют тело и помолятся за упокой души герцога,- сообщил Гуго. - Вы намерены отвезти тело в Баварию?
- Да, мой господин повелел похоронить его в фамильном склепе, - пояснил молодой рыцарь.- Путь предстоит неблизкий.
- Мой лекарь знает один секрет, с которым с ним поделился один сарацин из Дамаска. Он смажет тело бедного герцога специальной мазью и оно не начнет тлеть примерно две недели.
- Ваше благородное сердце столь же бескорыстно, как и ваша доблесть, милорд, - граф склонил голову.
С востока задул неприятный пронизывающий ветер. Искры миллионами звезд вырвались из костров.
Гуго проводил взглядом молодого графа Баварского. Тот вернулся к своим рыцарям и они о чем-то долго совещались. Предсмертные слова герцога Вельфа не давали графу покоя. Неужели он, граф Гуго Вермандуа, сын короля Франции был подло обманут и втянут в авантюру по освобождению гроба господня? Неужели он, так яростно обличавший сарацин, и призывающий лучших рыцарей отправиться в поход, стал жертвой заговора Папы Урбана и его окружения? Этого не может быть! И о каком Молоте твердил на смертном одре герцог? Гуго задумчиво побрел к обозу, на котором приехали ночные гости. Обоз охранял высокий норманец. Он сидел на охапке сена и мирно попивал вино, закусывая черным хлебом с жареным луком. Гуго как ни в чем не бывало обошел повозку с правой стороны. Охранник, увидев графа, встал и поклонился.
- Все тихо?- осведомился граф Вермандуа, делая вид, что обходит дозоры.
- Да, милорд,- отозвался норманец, снова усаживаясь на сено.
Гуго оказался с обратной стороны повозки. Странный запах ударил ему в нос, когда он попытался заглянуть внутрь. Глаза графа быстро привыкли к темноте. Он разглядел окровавленное покрывало, на котором, видимо, лежал герцог. Граф залез в повозку и принялся шарить руками. Вдруг он нащупал что-то твердое, завернутое в кусок материи. Внезапно, совсем рядом раздался голос Рудольа:
- У нас нет времени, старик что-то наболтал графу, - злобно шипел молодой рыцарь. - Мы должны отбыть как можно быстрее, будь проклято это богом забытое место!
Гуго крепко сжал свою находку.
- Генрих, брат мой, проверь лошадей, а вы, господа, будьте начеку. Проверьте, на месте ли святая посылка.
Знакомый до боли звук стрелы рассек ночной мрак. Стрела вонзилась в кольчугу Рудольфа, но тут же отскочила.
- Сельджуки, к оружию!
Звук рогов дозорных быстро захлебнулся в неожиданной атаке. Гуго незамеченным выскользнул из повозки и, прижимая к себе завещанную герцогом находку, опрометью бросился к шатру. Сельджуки напали неожиданно сначала их всадники осыпали градом стрел посыпающийся лагерь. Стрелы ударялись о щиты и доспехи. Невдалеке раздался крик раненого в плечо нормана.
- Арбалетчики, к бою!
Тревожный звук рога заставил арбалетчиков уложить толстые стрелы с увесистыми наконечниками и взвести замки. Против тяжелых болтов, выпущенных из арбалетов не было спасения. Они пробивали насквозь самые крепкие доспехи.
Гуго, с помощью оруженосца, уже облачился в латы. Он спрятал сверток у себя в шатре.
- Вы закончили?- спросил он у лекаря, который возился с телом.
- Поторапливайтесь, сейчас здесь будет жарко!
Сельджуки, несмотря на внутренние противоречия, терзавшие земли малой Азии в то время, иногда совершали дерзкие нападения на караваны, следующие в Европу. Самым лакомым куском для них были разрозненные группки рыцарей, самоуверенно дерзнувших возвращаться в своим замки в сопровождении лишь своих небольших свит или друзей. Они везли много добра, награбленного по дороге в Иерусалим. И нередко все это добро оседало в руках турок. Сельджуки использовали свою стремительную конницу. Их лучники осыпали градом стрел и молниеносно исчезали. Потом в дело вступали всадники, вооруженные кривыми ятаганами. И сейчас тактика нападавших нисколько не изменилась. Очень быстро стрелы перестали свистеть в воздухе. Двое-трое рыцарей лежали на земле, застигнутые врасплох длинными стрелами турок. Паники не было. Рыцари, искушенные в сражениях, стали готовиться к отражению атаки. Сельджуки понимали, что в пешем бою им не одолеть тяжелых латников. Арбалетчики спустили курки. Со стороны нападавших послышались истошные крики.