- Госодин... Иван Иванович, - возбужденный голос Пятакова встретил с порога сыщика. - Я же грешным делом думал, вы не придете.
Зимин снял сапоги и махом увалился на кушетку.
- Сделай чаю, Сашка, - сказал сыщик. - А пока будешь делать - докладывай, что к чему.
Сашка мигом ринулся за чайником. Он налил воды и поставил его на примус.
- Я по вашему указанию побывал на Даниловском кладбище. Дождь размыл следы. Каша стоит, признаюсь вам, Иван Иванович, непролазная!
- У ворот не нашел ничего?
Глаза Сашки блестели радостным светом.
- Сначала не нашел. Бродил, бродил, все штаны измазал, - он показал на заляпанные грязью брюки. - А потом нашел вот эту занимательную вещицу.
Сашка достал из кармана позолоченное пенсне на тонкой цепочке.
Зимин аж вскочил с кушетки.
- Ай да Сашка, ай да сукин сын! - сыщик осторожно взял пенсне.
Пятаков победоносно смотрел на Зимина.
- Молодец, Сашка, это вещественное доказательство, возьми сделай опись, пронумеруй и подшей в дело.
- Уже-с, все сделано, Иван Иванович.
Зимин достал папиросы.
- Кури, - сыщик дал пачку Сашке.
Они закурили.
- По извозчикам не успел прошвырнуться?
- Успел, - ответил канцелярист, немного закашлявшись. - Табачок у вас крепкий, Иван Иванович.
- Что верно, то верно, и что извозчики?
Старшой их сказал, что в на весь город только три коляски с кривым колесом: одна у купца Николаева, что с Гавриловки, вторая отца Алексия с Никольского прихода, третья - коллежского асессора Филиппова.- Ты завтра утром тихонько проверь, кто из этих господ выезжал в воскресенье на коляске.
Сашка радостно закивал.
- А вы, Иван Иванович, что добыли?
Зимин заложил руки за голову.
- Добыл кое-что, Сашка, добыл. Картина рисуется непростая. Надо проверить хозяина этого пенсне.
- Вы, прямо знаете, кто это?
- Знаю, Сашка, это Хаим Маргулис, приказчик в бакалейной лавке Розенблюма.
- Вот те раз, - сокрушенно выдохнул Пятаков.- И у нас началось!
- Что ты причитаешь, Сашка, говори внятно!
- Вы что не слышали, что евреи перед своей пасхой кровь христиан пьют? Вот давеча в "Вестнике" читал...
- Сашка, ты ополоумел. Какая кровь? Какие евреи?
- Иван Иванович, - зашептал Сашка, оглядываясь на окно. - Страшные вести ходят по Руси-матушке. Пишут, что в Тульской губернии, в прошлом году, пропало двое детей. Их на третий день нашли, без голов. А кровь, словно выпил кто. А еще в Киеве на Лысой горе шабаши совершают. Напиваются до бессознательного состояния, а потом свальным, просто господи, грехом занимаются.
- Перестань, Сашка, - отмахнулся Зимин. - Страсти прямо какие. Ты завтра после извозчиков мне подсобишь. И еще, подготовь две повестки - одну для Маргулиса, а другую для хирурга Митрофанова и его сына, - скажи околоточному, чтобы тот утром как можно раньше снес повестки оным лицам. И скажи, чтобы сам доставил Моргулиса в участок.
Он достал из папки фотокарточку Миши Ольховского.
- Пойди спозаранку первым делом в фото салон и попроси сделать несколько копий. Их надо в срочно порядке раздать городовым и околоточным.
Зимин посмотрел на часы. Время неумолимо двигалось к полуночи.
- Я домой, Сашка, кухарка сказала, что принесла белье из прачки. Утром свидимся, смотри не проспи и участок закрой.
Зимин натянул сапоги. Он кинул в сейф исписанные за сегодня листы и закрыл тяжелую металлическую дверцу.
Кухарка рано утром стала возиться с посудой. Зимин уже давно проснулся. На столе, накрытом кружевной скатертью пыхтел самовар. В неглубокой тарелочке с голубой каймой лежала стопка блинов.
- Не бережете вы себя, Иван Иванович, - ворчала кухарка. - Эка видано, по трое суток дома не ночевать!
- Не ворчи, Пелагея, - садясь за стол, улыбнулся сыщик. - Служба у меня такая.
- А я вот и говорю, что это за служба такая? Жалованье скудное, а голова болит постоянно от забот.
Зимин взял кусок сахара-рафинада и положил его в рот.
- Ой, что на белом свете делается, господин хороший, - причитала кухарка.
- Ты чего такое говоришь, Пелагея?
- Люди говорят, что отрока одного украли. Верно нечистая сила завелась!
Зимин хлопнул рукой по столу.
- Вот народ! Любит придумать всякую чушь!
- А вот ты и не прав, любезный мой, народ-то попусту говорить не станет. А вы хоть и в полиции служите...
- Пелагея, ты хоть мне эти каверзности не говори, - взмолился сыщик. - А вот блины у тебя сегодня, чистый нектар!
В участке было пусто. Народ готовился к святой Пасхе. Обыватели скупались на рынке. На пристани рыбаки привезли свежий улов: судаки, белуга с севрюгой, осетры, сазаны, свежие раки. Из ближайших деревень в город тянулись подводы, груженные мясом, яйцами, сметаной, соленьями и прочей снедью.