Из-за шторы показалась седая голова старого еврея. Это был Марк Розенблюм. Он был одет в черный костюм. В правой руке хозяин держал серебряный Яд в виде человеческой руки с вытянутым указательным пальцем.
- Нет, дядя Марк, это из полиции, - отозвался Хаим.
- И что надо здесь полиции?
Старик, видимо, был туговат на ухо. Маргулис подошел к нему вплотную и громко крикнул:
- Они хотят меня допросить.
Розенблюма передернуло.
- Допросить тебя, Хаим, ты что преступник, или я, таки, ничего не разумею.
- А по какому, извиняюсь, делу? - Маргулис повернул голову в сторону Зимина.
- По делу о пропаже отрока Михаила Ольховского.
Из-за занавески вышла немолодая еврейка с папиросой в зубах. Зимин понял, что сейчас он окажется в окружении всего многочисленного семейства потомков Моисея.
- Я должен задать вам несколько вопросов, господин Маргулис.
И тут произошло то, что сыщик ожидал меньше всего. Колокольчик на двери вновь зазвонил. Зимин увидел высокого мужчину с густой черной бородой, лаковых туфлях, с острыми носками, черном костюме, поверх которого был накинут плащ. Золотая цепочка от часов кокетливо блестела на жилетке. На вид ему было не больше пятидесяти лет.
- Я как раз вовремя, господа, - мягким баритоном проговорил незнакомец - Господин Зимин, если не ошибаюсь?
- С кем имею? - не совсем вежливо ответил сыщик.
- Разрешите представиться, Аарон Давидович Улицкий, московская коллегия адвокатов, - шаркнув лаковыми туфлями улыбнулся во весь рот, обнажив здоровые для его лет зубы.
- Полицейский надзиратель, Зимин Иван Иванович.
Поганая улыбка не сходила с лица адвоката.
- Я представляю интересы моего подзащитного, господина Маргулиса.
"Вот те раз, - подумал Зимин. - Не успел дела начать, так уже адвокат из столицы прикатил". Он с ног до головы осмотрел Хаима и Розенблюма. "Да у них и денег таких нет, адвоката нанять, еще из Москвы!"
- Вы хотели допросить моего подзащитного, господин Зимин?
Сыщик увидел, как Маргулис, сунув руки в карманы жилетки, склонил голову набок, словно изучая реакцию Зимина.
- Да, господин адвокат, сегодня прислал казенную повестку, а ваш подзащитный не соизволил явиться.
Улицкий улыбнулся еще слаще.
- А повестку, как всегда, через околоточного отправили-с? Не так ли?
Зимин понял, куда клонит адвокат. Околоточные очень часто не доносили повестки, "задерживаясь" по особому делу в чайных или пельменных.
- Верно, господин Улицкий.
- Вы получали повестку, господин Маргулис? - гадко улыбнувшись, поинтересовался Улицкий.
- Никак нет-с, - еще гаже улыбнулся приказчик.
Зимин развел руками, не желая сдаваться.
- Ну что- с, господа, поэтому я и пришел чтобы лично вызвать господина Маргулиса на допрос.
Приказчик повернул голову на адвоката.
- А это всенепременно, господин Зимин. Вы разрешите мне поехать с моим подзащитным? Но.... - адвокат замычал. - Не сегодня, а завтра с утра.
- Дело не терпит отлагательств, господин Улицкий, - возразил Зимин.
- Мой подзащитный страдает от приступов эпилепсии и сегодня он очень плохо себя чувствует.
Сыщик ощущал себя находящимся в центре какого-то жуткого фарса. Адвокат словно заранее знал об эпилепсии Маргулиса и заранее заготовил этот ход, чтобы успеть обо всем договориться с приказчиком.
- Я даю вам личные гарантии, господин Зимин, что завтра утром мой подзащитный прибудет в участок к означенному времени. В какое, кстати, время мы должны явиться?
- В десять часов.
- У вас есть еще вопросы к господину Маргулису, или вы можем обсудить наши дела? - лицо Улицкого стало серого цвета.
- Как вам будет угодно, господин Улицкий, - сыщик угодливо развел руками.
В душе Зимина все кипело. Он был на сто процентов уверен в причастности Маргулиса как минимум к похищению Миши. Но приезд московского высокооплачиваемого адвоката, все менял. Зимин теперь всенепременно был уверен в косвенной или прямой виновности приказчика в гибели мальчика.
Он ощутил спинным мозгом чей-то пристальный взгляд на своей персоне.
Известие о насильственной смерти Миши Ольховского в городе возымело эффект разорвавшейся бомбы. Город разделился на два враждующих между собой лагеря. Обыватели, преумножая действительность с вымыслом, выдумывали самые невероятные версии гибели мальчика: от мистических и конспирологических, до бытовых, связанных с наследством и золотом. Первая версия, поддерживаемая председателем городского отделения "Союза русского народа" графом Скобиным, а так же некоторыми членами городского дворянского собрания- ритуальная. Предшествующая Православной Еврейская Пасха стала неким катализатором волнений умов. Поползли слухи о ритуальных убийствах евреями православных ради "испития" крови оных для омерзительных действ и соитий.