Другая версия - наследство, якобы полученное от Мишиного дяди, миллионера из Канады, который перед смертью завещал ему свои миллионы. Но так или иначе, случилось то, чего боялся фон Гольбах - могла начаться смута.
В день похорон у дома Ольховских собралось чуть ли не добрая половина города. Появились имперские флаги, молодцы в черных одеждах с хоругвями. В утренней газете "Уездная мысль" появилась статья некого Пожарского под скабрезным названием: "Грезы и мысли". Журналист на чем свет стоит ругал полицию за бездействие, власти - за мздоимство, а евреев - за все смертные грехи.
Зимин пришел в участок раньше обычного. Пелагея тщательно выгладила костюм и рубашку. Сыщик даже надел галстук, чего не делал обычно. Сашка уже вел беседу с мужичком в рваном тулупе:
- Чего, говоришь, случилось?
- Так это, ваше родие, - мужичок жевал рыжую бороду. - Я поездом приехал, третьим классом, все чин чином. Сало вез в город на рынок. Жена, говорит, забей поросенка, и продай сало. К Пасхе хотели Ваньке нашему, новые ботинки справить. Мы ведь Ваньку в реальное училище отдали, пущай человеком вырастит. Каждый год исправно платим.
- Ты покороче, мужик, а то у нас дел невпроворот, - Сашка заметил входящего в участок Зимина.
- Оно-то верно, - мужик тоже увидел сыщика и встал, поклонившись в пояс. - Я-то что и говорю. Сел я на станции Кошки, а поезд Московский, литерный. Мешок с салом под лавку спрятал, чтобы не сперли. И бечевку к реке привязал, на всякий случай.
Сашка поздоровался с Зиминым.
- Что Чесноков? - спросил сыщик, кивая на дверь "камеры".
- А что ему сделается-с? - ухмыльнулся канцелярист. - Я ему кашу сварил, да стакан чаю дал с сахаром.
- Отпускать его надобно, - вздохнул сыщик.
- А то как же, - канцелярист прикрыл рот рукой.- подписку с него я возьму. И пущай валит на все четыре стороны.
Он снова сделал вид, что слушает потерпевшего.
- А когда вышел на станции, то увидел двух господ из первого класса, в черных шляпах с длинными бородами. Я-то мешок хотел через плечо перекинуть, а он, бестия возьми, да порвись в двух местах. Вот сало и просыпалось на ноги этим господам, будь оно неладно!
Сашка равнодушно точил карандаш.
- Так один, этот, который бородатый, как зашипит на меня! Да на языке непонятном. Я струхнул, сильно, а они взяли да мое сало тростями своими в навозную кучу скинули! А трости свои тут же выбросили. Хорошие такие, трости, с серебряными набалдашниками, ваше родие!
Зимин сел за свой стол.
- Когда говоришь, это было?
Мужичок почесал затылок:
- Да вчерась, утром. Утренний поезд.
Сашка удивленно поднял брови.
- Да хулиганство, Иван Иванович, форменное!
- Обожди, Сашка, - сыщик оборвал Пятакова. - Опиши мне их физиономии, да поподробнее.
- Физиономии ихние я точно не припомнил, ваше благородие, - ответил мужик. - Помню на руках у них перчатки зеленого цвета.
- Зеленого? - переспросил Зимин.
- Так точно, господин полицейский. Зеленые, что твой укроп!
Зимин чиркнул спичкой и закурил. Он протянул картонную пачку мужичку.
- Премного благодарен, господин хороший, - мужик спрятал папиросу за ухом.
- Чемоданы были?
- У кого?
- У господ этих бородатых!
- Я приметил только саквояж черной кожи.
- Чемоданов не было?
- Нет, налегке приехали,- ответил мужичок. - Я, это, ваше благородие, за сало хотел спросить-то. Меня жинка со свету сживет, если я без денег приеду.
- Пятаков, оформи протокол, как полагается, запиши приметы, да пусть он распишется.
Сашка справадил мужичка из участка. Тот не прекращал возмущаться по поводу утерянного сала и барышей.
- Что по коляске, Сашка? - напомнил Зимин.
- Иван Иванович, отца Алексия коляска-то!
- Да иди ты! - сыщик хлопнул себя по коленке. - Как прознал?
- Пошел я в Никольский приход. Гляжу, после вечерней появился отец Алексий. Он крикнул дьячка, тот сбегал в погреб и принес квасу. А я шмыгнул в полуоткрытые ворота. А колясочка его тут как тут, возле колокольни. Обошел я ее вдоль и поперек. Левое заднее колесо точно кривое!
- Странно дело, брат Сашка, - проговорил Зимин. - А что отец Алексий?
- А что ему сделается, жив здоров, строгий пост держит.
- Ладно, проверим, - сказал сыщик.
Стрелки часов приближались к десяти. Зимин отвлеченно рисовал на клочке бумаги круги, куда помещал разные имена, касающиеся этого странного дела. Вскоре у него образовалось целое древо со множеством стрелок в разных направлениях. В дверь постучали.
- Войдите.