Улицкий вошел первым. Его лицо сияло как пять рублей. Маргулис вошел следом. Он улыбался краешком рта, хотя старался скрыть это в зарослях черной бородки.
- Господин Зимин, - еще сиятельнее улыбнулся адвокат. - Как я и обещал, мой подзащитный готов ответить на ваши вопросы.
Зимин усадил мужчин напротив своего стола.
- Как, приступ эпилепсии вас сегодня не беспокоил, господин приказчик? - Зимин с нескрываемым презрением поинтересовался у Маргулиса.
- Никак-с нет-с, господин полицейский надзиратель, - сладко промурлыкал приказчик.
- Ну вот и ладненько, - потерев ладоши, вымолвил сыщик.
В участке запахло дорогим французским одеколоном "Аэроплан". Начищенные туфли Улицкого отбрасывали лихих зайчиков на побеленные стены.
- Ну-с, приступим.
Сашка подал заранее заготовленный лист опроса. Улицкий внимательно изучил его, не переставая улыбаться.
- Что-то не так, господин адвокат?
Зимин был готов разорвать Пятакова, если Улицкий докопается до какой-нибудь закорючки. Зимин поручил канцеляристу вести протокол.
- Нет, все верно-с.
Громкий вздох канцеляриста облетел всю комнату.
- Господин Маргулис, - вежливым тоном промолвил сыщик. - Я убедительно прошу вас отвечать правдиво на мои вопросы.
- Я, ваше благородие, обещаю говорить правду, - ответил приказчик бархатным голосом.
- Скажите, мне, что вы делали между четырьмя и шестью часами пополудни апреля восьмого дня?
Маргулис подкатил глаза.
- Я был в лавке, а потом обкатывал купленный велосипед.
- Скажите, а где точно это происходило?
Улицкий равнодушно правил ногти маленькой пилочкой.
- Сначала у городской думы, потом я поехал на пристань, а после пристани к вокзалу.
Зимин обратил внимание на новенькое позолоченное пенсне на носу приказчика. А в лавке он был без него, или потерял?
- Сколько вы пробыли на привокзальной площади? - спросил Зимин.
- А я не был на привокзальной площади, - сообщил приказчик. - Я сказал, что поехал к вокзалу. Но на площади кататься совершенно невозможно, в связи с обилием ям и ухабов. В связи с этим я поехал к водокачке.
- А что там дорога лучше? - улыбнулся Зимин.
- Протестую, господин полицейский надзиратель, мой клиент не обязан отвечать на подобные вопросы, они не имеют к делу совершенного никакого касательства, - с лица адвоката сошла маска радости, но потом Улицкий снова улыбнулся.
- Пустое, - махнул рукой сыщик. - В котором часу вы вернулись домой?
- Около семи, господин Зимин. Дядя Марк попросил меня затопить баню.
- Вы видели кого-нибудь у водокачки?
- Знаете, господин полицейский надзиратель, я слаб на глаза, особенно в сумерки. Может, кто -то там и был, но я никого не видел.
- А как давно вы слабы на глаза, господин Маргулис?
Улицкий насторожился. Сашка вел протокол, спешно записывая слова сыщика и Маргулиса.
- Да поди с самого детства, ваше благородие.
- Господин Зимин, какое отношение имеет вопрос о силе зрения моего подзащитного к вышеназванному делу о похищении? - Улицкий перестал качать ногой.
- Самое прямое, господин адвокат.
Зимин открыл сейф и достал бумажный пакет, где лежало пенсне Маргулиса. Улицкий и приказчик с любопытством наблюдали за манипуляциями Зимина. Сыщик, выдержав паузу, как профессиональный актер, извлек на свет божий позолоченное пенсне. По выражению лиц обоих, Зимин увидел нескрываемый страх и удивление одновременно.
- Вы позволите узнать, это ваше пенсне, господин Маргулис? - Зимин положил улику на стол.
Приказчик побледнел. Улицкий что-то шепнул ему на ухо.
- Да, это мое пенсне, но где...
- Извините, господин приказчик, но вопросы здесь задаю я, - резко холодно оборвал Маргулиса сыщик. - Когда вы катались на вашем велосипеде, ваше пенсне было с вами?
- Господин Зимин, мой подзащитный не обязан...
- Милостивый государь, - сыщик вперил в московского гостя прищуренные глаза. - Ваш подзащитный не обязан отвечать на мои вопросы, но вы, как юрист понимаете, что молчание в подобного рода щекотливой ситуации играет против него.
Улицкий снова что-то начал шептать на ухо Маргулису. И Зимин и адвокат понимали, что пенсне неоспоримо принадлежит приказчику. Только сыщик знал, где оно было найдено, что могло быть хорошим косвенным козырем во время процесса.
- Я, ваше благородие, скорее всего потерял его.
- Где, когда?
- Точно не могу сказать, господин Зимин.
- Мне помниться вчера, господин Маргулис, в лавке вы уже были без вашего пенсне, не так ли?
- Верно, - уводя глаза в сторону, ответил Хаим.
Сыщик бросил взгляд на канцеляриста. Тот кивком головы дал знать, что успевает все записывать.
Зимин встал из-за стола и закурил. Улицкий о чем-то совещался с приказчиком.