- Ничего не боятся, ни бога ни черта, - шепнул Сашка Зимину.
Зимин тут же обратил внимание на руки незнакомцев. Их скрывали зеленые перчатки.
- А вот и наши гости с поезда, черт бы их побрал, - сказал Зимин. - А Регент говорил, что носа из "Астории" не показывают.
Из дверей храма показалась светлая голова священника отца Алексия. Шелковые кудри смазаны и зачесаны назад. Рыжая борода подстрижена. Увидев гостей, священник изогнулся в подобострастном поклоне.
- Вот это да, вы видели Иван Иванович?
- Диво- дивное, - окончательно обескураженный Зимин даже не знал что и сказать.
Затем отец Алексий вновь исчез в храме, а господа в зеленых перчатках остались на улице. Вскоре священник вернулся, держа в руках небольшой сверток. Когда пакет перекочевал из рук Алексия в машину, незнакомцы немедленно удалились, оставив возле храма сизый вонючий дым из выхлопной трубы.
- А вот теперь пора пощупать нашего святого отца, - Зимин встал с лавочки и быстрым шагом направился в храм.
Подойдя к церкви, Зимин и Пятаков перекрестились и вошли внутрь. Здесь пахло свечами и ладаном. Сыщик заметил пожилую женщину, которая с веником в руках, подметала пол у иконостаса.
- Скажи нам, любезная, - Зимин подошел к ней вплотную.- А где нам отыскать отца Алексия?
Баба выпрямилась.
- Они отдыхают, не велели никого пущать, - строго сказала женщина.
- Ты мне баки не забивай, баба, - грозно сверкнул глазами Зимин. -Мы по казенному делу пришли из полиции. Иди разбуди отца Алексия, да пошевеливайся.
- Креста на вас нет, - прошипела баба.
Через пару минут показался священник. Его маслянистые глазки испуганно бегали из стороны в сторону. Он был тучен и страдал отдышкой. по красному носу и лицу Зимин определил, что батюшка забыл про церковное вино и в страстную неделю разговлялся исключительно портвейном или Хересом.
- Здравствуйте, отец Алексий, - Зимин увидел, как священник поднял руку для поцелуя, но первый раз в жизни сыщик просто пожал руку. - Полицейский надзиратель Зимин Иван Иванович, по казенному делу. А это мой помощник Пятаков Александр. Просим уделить нам несколько минут.
Почуяв неладное, отец Алексий облизнул сухие губы.
- Прошу, господа, ко мне в дом, матушка постные щи приготовила, уж не побрезгуйте.
Он провел господ полицейских через двор в добротный дом с резными ставнями. Матушка возилась на кухне, ей помогала какая-то неопрятная деваха. Священник усадил гостей за стол:
- Матушка! - зычно позвал хозяин.
- Не стоит утруждаться, отец Алексий, от чая не откажемся, - Зимин смел крошки со стола.
- Неси самовар.
Матушка принесла горячий самовар и, охая, удалилась.
- Премного благодарим, - пробасил Зимин, сел, откашлялся и выжидательно поглядел на священника.
- Не будете ли вы любезны сообщить мне, где и как вы проводили вечер и ночь восьмого апреля?
Светлые кудри отца Алексия чуть не встали дыбом, он бессмысленно улыбнулся и отвечал:
- Очень уж вы мне конфузные вопросы задаете, ваше благородие. Где же мне, духовному лицу, проводить ночи, как не у себя под кровлей, с законной супругой; а к а к - уж позвольте умолчать и про себя оставить. А что за оказия такая?
Зимин сделал глоток из большой чашки с синими фиалками:
- Вот вы говорите - у себя под кровлей, а между тем есть люди, которые видели вас на вашей коляске на привокзальной площади.
Священник горячо протестовал:
- Врут, злодеи, врут, обознались и клевещут всуе.
- Послушайте, отец Алексий, тут дело не шуточное, говорите всю правду. Повторяю вам, что двое вас видели.
- Не виноват, повторяю, не виноват, это был не я.
- В таком случае мне придется вас арестовать, так как дело, по которому вы подозреваетесь, ни более ни менее как убийство.
Тут отец Алексий подпрыгнул и побагровел.
- Итак, быть может, вы надумали? - спросил я его.
Он не сразу ответил. Видимо, тяжелая борьба происходила в нем. Говорить ему что-либо не хотелось, но страх быть замешанным в убийстве пересилил все прочие соображения, и, тяжело вздохнув, он во всем покаялся, умоляя пощадить его и не давать хода делу, тем более что с его стороны было лишь поползновение на грех, но оставшееся, к счастью, лишь поползновением.
Он начал так:
- Четвертый год состою я священником нашего прихода. Несу свой сан с достоинством, и настоятель наш отец Георгий одобряет мое боголепное служение. Скажу по совести, что и сам себя упрекнуть ни в чем не могу, окромя одного пристрастия - уж очень я люблю земную красоту во всех отношениях. Ну а что может быть красивее молодости и свежести, особенно в образе женском? Не подумайте чего - я, конечно, в самых хороших смыслах говорю, однако к одной девице достойной, питаю восторженные чувства. Хоть я и лицо духовное, хоть и женатый человек, но позволяю себе, однако, иногда пройтись с ней и поговорить о природе и звездах. Очень люблю я, когда девица эта присутствует при Богослужении. Опять же иной раз и просвирку ей со сторожем вышлю.